Персональный сайт

Имение графа орлова в семеновском. Семёновский центр эстетического воспитания детей

importins — Fri, 29 Aug 2014 05:53:47 GMT

$CUT$

№

Название программы

Направление

Сроки реализации

Возраст детей

Вокальное творчество

Художественно-эстетическое

5 лет

6-18 лет

Обучение игре на гитаре

Художественно-эстетическое

7 лет

10-16 лет

Обучение игре на фортепиано

Художественно-эстетическое

5 лет

7-15 лет

Хоровой коллектив

Художественно-эстетическое

5 лет

6-15 лет

Музыкальный театр

Художественно-эстетическое

4 года

6-12 лет

Хореография (народные танцы)

Художественно-эстетическое

5 лет

7-16 лет

Хореография (современные танцы)

Художественно-эстетическое

5 лет

10-16 лет

Сольфеджио

Художественно-эстетическое

5 лет

7-15 лет

Кукольный театр

Художественно-эстетическое

3 года

5-15 лет

Юный художник

Художественно-эстетическое

5 лет

10-16 лет

Бисер

Художественно-эстетическое

5 лет

9-11 лет

Вышивка

Художественно-эстетическое

5 лет

7-16 лет

Солёное тесто

Художественно-эстетическое

5 лет

5-16 лет

Резьба по дереву «Зодчие»

Художественно-эстетическое

2 года

13-15 лет

Введение в народоведение

Культурологическое

3 года

7-11 лет

Российская художественная культура

Культурологическое

3 года

13-17 лет

Культура и журналистика

Культурологическое

3 года

6-7 лет

Английский в подарок

Культурологическое

2 года

7-11 лет

Адаптация детей к школе

Культурологическое

1 год

5-6 лет

Акробатика

Физкультурно-оздоровительное

3 года

7-11 лет

Танцевально-игровая гимнастика

Физкультурно-оздоровительное

3 года

5-7 лет

Художественная гимнастика

Физкультурно-оздоровительное

5 лет

5-16 лет

Наиболее значимые события за последние 2 года: воспитанница художественного отделения Лакеева Мария (педагог Стецюк Лилия Фадеевна) награждена именной стипендией Губернатора Московской области. В центре создана новая вокальная группа «Россияночка» под руководством нашей землячки поэтессы Нины Анатольевны Соловьёвой. Нина Анатольевна специально для нашего центра написала несколько песен: одна из них «Подмосковье» прозвучала на открытии детского кинофестиваля в Московском детском фонде. Под руководством Нины Анатольевны семьи наших воспитанников участвовали в конкурсе «Семьи России» (май 2010 года). Семья Гуменных заняла первое место и получила бесплатную путёвку на поездку в Тунис в составе делегации Правительства Москвы и Московского детского фонда. В 2009 году был выпущен музыкальный диск из серии «Детский праздник» песни на слова Нины Соловьёвой «Цветы для друзей» в исполнении вокальной группы «Ассорти» Семёновского ЦЭВД (педагог Романишина Ирина Михайловна). В 2009 году выпускница центра Суглоб Ольга Григорьевна с отличием закончила государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Московский государственный гуманитарный университет имени М.А.Шолохова» по специальности «Дизайн» и как молодой специалист начала работать педагогом дополнительного образования в Семёновском ЦЭВД. В этом учебном году воспитанники Ольги Григорьевны приняли участие в районных выставках, где заняли призовые места.

Областной вокальный конкурс в рамках фестиваля детского и юношеского творчества «Юные таланты Московии» - победитель.
Областной конкурс «Искусство бисера» в рамках фестиваля детского и юношеского творчества «Юные таланты Московии» - 1 место.
Областная выставка по ИЗО (г. Москва, Новодевичий монастырь, январь) – 3 призёра.
Областной фестиваль детского и юношеского художественного творчества «Юные таланты Московии», ИЗО «Открылась бездна звёзд полна» - 2 призёра.
Областной конкурс детского творчества «Картинная галерея правильного питания» - 6 призёров.

VIII Международный фестиваль-конкурс детской песни «Улыбка мира» - 6 призёров
Вокальный фестиваль «Встреча друзей» (Черногория, февраль) – 9 призёров Международный хореографический фестиваль-конкурс «Друзья Болгарии» - 18 призёров.
ХVI международный конкурс (любительского и профессионального) детского и юношеского творчества «Роза ветров – 2010», в рамках приоритетного национального проекта «Образование» по направлению «Государственная поддержка талантливой молодёжи» - Диплом III степени
Международный конкурс вокального творчества «Море, солнце» (Испания) – 5 призёров

Педагогический коллектив Семёновского ЦЭВД стал Лучшим коллективом отрасли среди учреждений дополнительного образования Ступинского муниципального района за I квартал 2011 года.

Источник: stupino.stinline.ru

Погода зимой 1812г. Была ли холодной зима при поражении Наполеона в России?

importins — Sun, 24 Aug 2014 20:50:59 GMT

$CUT$

Была ли холодной зима при поражении Наполеона в России?

Ванюшка Ванечкин™ Просветленный (31929), закрыт 5 лет назад

Лучший ответ

Температурная таблица из отчета
Виленской астрономической
обсерватории за 1812 г.
Октябрь 28 +3,7
Октябрь 29 +3,5
Октябрь 30 -0,5
Октябрь 31 -0,5
Ноябрь 01 -2
Ноябрь 02 -4
Ноябрь 03 -5,2
Ноябрь 04 0
Ноябрь 05 +2
Ноябрь 06 +1,5
Ноябрь 07 +1
Ноябрь 08 +1
Ноябрь 09 -2
Ноябрь 10 +1
Ноябрь 11 +1
Ноябрь 12 +3,5
Ноябрь 13 -8
Ноябрь 14 -9,2
Ноябрь 15 -6,5
Ноябрь 16 -3
Ноябрь 17 -2
Ноябрь 18 +1,5
Ноябрь 19 +1,5
Ноябрь 20 -0,5
Ноябрь 21 -2,5
Ноябрь 22 -6,2
Ноябрь 23 -5,5
Ноябрь 24 -2
Ноябрь 25 -2
Ноябрь 26 -4
Ноябрь 27 -4
Ноябрь 28 -1,5

Хорошо известна версия, что Наполеона погубил «генерал Мороз» . Многие узнали об этом еще в школе и с тех пор, неизменно приводя в пример Наполеона, покорившего всю Европу и потерявшего армию в студеной России, любят со знанием дела доказывать, что завоевателям к нам соваться не надо, ведь стужа и дороги погубят любого гения. Откуда взялась эта идея, никто не знает, но многие поколения наших соотечественников повторяют ее как великую истину. Именно этим еще в 1834 году и был возмущен Давыдов. Одну из глав своей книги он назвал «Мороз ли истребил французскую армию в 1812 году?» , приводя свидетельства очевидцев и опровергая утверждения французского императора, который, правда, к тому времени уже 13 лет как покоился в могиле на острове Св. Елены. Наполеон придумал подобное объяснение своего поражения еще в 1812 году, объявив о причинах разгрома в двадцать девятом бюллетене. Согласно этому пропагандистскому документу (а по-другому бюллетени Наполеона назвать нельзя) , внезапно выпавший снег и мороз в шесть дней расстроили дух его армии и отняли мужество у солдат, хотя русские мало тому способствовали.

Не соглашаясь с великим полководцем, Давыдов приводит следующие факты: во время кампаний 1795 и 1807 годов морозы были гораздо сильнее и длительнее, однако французы не потерпели такого сокрушительного поражения, а, наоборот, одержали ряд побед. Но самое главное то, что в 1812 году мороза как такового и не было, это просто нелепое заблуждение. Существует множество свидетельств того, что во время отступления Великой армии температура не опускалась ниже 10 градусов. В частности, согласно температурной таблице из отчета Виленской астрономической обсерватории за 1812 год самая низкая температура наблюдалась 13-го (- 8 °С) , 14-го (- 9,2 °С) и 15-го (-6,5 °С) ноября. Во многом на общественное мнение оказала влияние народная память о сильнейших морозах зимы 1812/13 годов, но они разразились уже после того, как французы пересекли Неман.

Согласно спискам главного штаба Наполеона, перед тем как покинуть Москву французская армия состояла из 110 тысяч человек, когда же она достигла берегов Березины, в ее составе числилось всего 45 тысяч. Столь многочисленные по тем временам потери объясняются тем, что в нескольких сражениях французы, которые не смогли пробиться к продовольственным складам Юга России, были сломлены и сдавались в плен тысячами . Конечно, даже слабые морозы играли роль, но, как справедливо отметил Давыдов - «зима была только союзницею русских, а не, как тогда думали, единственною их защитницею» .

Победа в Отечественной войне 1812 года была величайшим событием в истории России, да и, пожалуй, в истории всего человечества, и от этого еще больнее, что мы забываем о великом подвиге русской армии, искренне уверовав в слова честолюбивого полководца. Денис Давыдов - герой этой войны - был первым, кто во всеуслышание заявил о нашем заблуждении.

Бонапарт шел в Москву быстро, ни грязь, ни метели ему не мешали. Он захватил Москву в самом начале сентября. Стояла жара. Не было ни дождей, ни грязи, ни снега, ни мороза. Казалось бы, сиди и радуйся, грейся у огня пожаров, празднуй победу. Так нет же: случилось нечто такое, что заставило Бонапарта бежать из России до наступления холодов. Не зима его из Москвы выгнала! И Бонапарт до наступления зимы побежал из России. Потому что понял, что война только начинается!

Прошу прощения, у Вас источники существуют?

Уженок Гений (68126) http://umniki.ru/any.php?func=show_article&PHPSESSID=b490242d37389d852a1a19f09fe69bdd&article_id=1523 Поход Наполеона против России обернулся катастрофой из-за суровых морозов. Известна фраза Наполеона: «Нас победила зима, мы стали жертвой русского климата», однако это — не что иное, как нежелание признать собственные ошибки. На самом деле погода в течение почти всей русской кампании была средней — пожалуй, даже более теплой, чем обычно. Сохранились свидетельства очевидцев, которые утверждают: средние показатели температуры в октябре, когда французы уже начали отступать к Киеву и Варшаве, составляли 10, в Ревеле и Риге — 7 градусов выше нуля. Даже к концу ноября при знаменитом переходе через Березину река еще не была скована льдом. Известные картины, на которых изображены солдаты, прячущие лица от метели, хватающиеся за обломки льдин, — плод буйной фантазии живописцев.

Когда Андре Моруа пишет, что русские снаряды взрывали толстый лед на реке, это такая же выдумка, как и все остальное.

«Холод внезапно усилился, — утверждал Наполеон в своем бюллетене от 3 декабря, — в ночь с 14 на 15 ноября термометр упал до отметки минус 16 — минус 18 градусов. Все дороги превратились в сплошной лед, лошади кавалерии и артиллерии каждую ночь погибали не сотнями, а тысячами… Мы вынуждены были оставить и уничтожить большую часть наших пушек и боеприпасов…»

Холод действительно усилился, только намного позднее. Ужасные потери французской армии, оставлявшей Россию, были вызваны никуда не годным планированием, и погода здесь была ни при чем. Покидая Москву, армия имела запасы фуража для лошадей всего на одну неделю, поэтому лошади и дохли как мухи.

Даже в ноябре температура в Киеве все еще была выше нуля, о чем имеются неопровержимые свидетельства, да и самая холодная ночь под Смоленском, когда температура упала до минус 8 градусов, все еще очень далека от душераздирающих описаний, оставленных Наполеоном.

А поверили ему потому, что сильные холода действительно наступили в России, но только в декабре, через несколько недель после того, как армия Наполеона позорно бежала из страны. Но и те немногие солдаты, которые уцелели, не хотели развенчивать своего кумира и откровенно признаться в горестном поражении. Отсюда и бытующая легенда о русском морозе, уничтожившем великую армию.

h ttp://imho.net.ua/2006/05/08/leksikon_populjarnykh_zabluzhdenijj_vkremer_gtrenkler.html

h ttp://www.duel.ru/200811/?11_6_1

Остальные ответы

интересный факт- совсем малоизвестный - поражение войск Наполеона в России объясняют сильными морозами . на самом деле зима 1812-1813 годов была очень тёплой для россии того времени . самые "страшные" морозы были когда армия наполеона была под смоленском ( ночью там было -- (минус) 8 градусов ---подчёркиваю -ночью) . а когда войска наполеона отступали, то при переходе березины температура была + 10 градусов . река даже и не думала замерзать при такой температуре, морозов никаких не было до самой границы, иначе армия Наполеона не утонула бы в Березине, а спокойно перешла бы ее по льду. Считается что слухи о "русской зиме" распустил сам император, чтобы оправдать своё поражение .
Вот, кстати, нашла воспоминания самих французов, некоего Марбо: "Но возвратимся к переправе через Березину. Не только наши лошади легко перешли через нее, но и маркитанты наши переправились через нее со своими телегами Это дало мне мысль, что было бы возможно распрячь многочисленные повозки, следовавшие за армией, поставить их в ВОДУ одну за другой и таким образом устроить несколько переходов для пехотинцев. Это бесконечно облегчило бы движение человеческих масс, которые завтра должны тесниться при входе на мост. Эта мысль показалась мне настолько счастливой, что, не обращая внимания на ВОДУ, доходившую до пояса, я переправился вброд для того, чтобы сообщить ее генералам императорского генерального штаба. " Какой уж тут минус?!?!

Источник: otvet.mail.ru

Яд античность философ. Античная философия

importins — Wed, 20 Aug 2014 04:02:55 GMT

$CUT$

Античная Философия

Как и древнегреческая цивилизация в целом, эллинская философия - во многих отношениях уникальное явление. Подобно тому, как греческие полисы представляли собой особый вид человеческой цивилизации, качественно отличный от Древнего Востока, так и философское творчество эллинов впервые демонстрирует нам автономную, самостоятельную философию, быстро освобождающуюся от власти чуждых ей авторитетов мифа и ритуала. Вместе с тем именно греческая философская традиция стала основой позднейшей западноевропейской, а потому, изучая ее наследие, мы в известной мере знакомимся с собственными духовными предками.

Античная культура многим обязана Востоку. Греческие авторы охотно говорят о египетском, финикийском или персидском происхождении самых различных ее элементов. Более того, протоэллинская Крито-микенская цивилизация была в высшей степени близка цивилизациям Ближнего Востока по своему внутреннему устройству. Разрушенная в результате нашествия варваров-дорийцев, она осталась в образах эпических поэм Гомера и археологических памятниках.

Илиада и Одиссея - поэмы-сказания, которые традиция приписывает легендарному слепому поэту-певцу (аэду) Гомеру - самый древний из дошедших до нас памятников духовной культуры Эллады. Из них мы узнаем о мировоззрении древних греков и в первую очередь об Олимпийской религии - представлениях о многочисленных божествах, местопребыванием которых народная фантазия считала гору Олимп.

Изучая пантеон древних греков, нельзя не обнаружить близкого родства жителей Олимпа с богами, которым поклонялись самые различные народы, говорящие на языках индоевропейской семьи - от Индии до Прибалтики.

В XIX в. европейские филологи сделали примечательное во многих отношениях открытие, обнаружив тождество трех древних богов. Их навело на эту мысль созвучие имен: одним из древнейших ведийских культов в древней Индии был культ божества, которое арии называли Дьяус-Питар, или Дьяус-отец. И этот же образ мы встречаем в мифах античного мира; у греков это Теос-Патер (Зевс), а у римлян Диес-Питер (Юпитер).

Исследователи установили тождество ведийской богини зари Ушас и греческой Эос, бога солнца Сурьи и солнечного божества древних греков Гелиоса. Находя бесчисленное количество параллелей между верованиями греков и других индоевропейских народов, прежде всего, индийцев, отметим также одно существенное различие.

Это различие связано с источниками, по которым мы можем судить о религиозных традициях и мифах эллинов и индийцев.

Простое сравнение античных материалов с индийскими указывает на отсутствие в культуре Древней Греции памятника (или памятников), подобных индийским Ведам, т.е. текстов, зафиксировавших греческие мифы в первозданном виде. Не следует забывать, что мифы эллинов дошли до нас благодаря позднейшим художественным и философским произведениям, т.е. пройдя через множество фильтров, будучи многократно переработанными и переосмысленными. Поэтому многого о религиозно-мифологических представлениях древних греков мы просто не знаем. Даже произведения Гомера не могут считаться во всех отношениях авторитетным источником в силу своей жанровой природы. Ведь эпические сказания - не ритуальный текст, содержащий строгие нормативные предписания относительно того, как следует приносить жертвы богам, что олимпийские божества представляют собой и т.д. То же самое можно сказать о другом памятнике греческой поэзии, из которого мы черпаем сведения о богах-олимпийцах - Теогонии Гесиода. Между двумя древнейшими представителями греческой словесности существуют большие различия. Если Гомер - фигура легендарная от начала до конца, то Гесиод вполне реален. Это не означает, разумеется, что текст Теогонии, в том виде, в каком он до нас дошел, непременно оригинален. Напротив, скорее всего его следует рассматривать как результат последующей редактуры и переработки, что весьма характерно для древних литературных традиций. Но, в отличие от Гомера, труд Гесиода - по крайней мере, в основных его частях - можно датировать, хотя и не вполне точно, VII-V1II веками до н.э. И в то же время нельзя не учитывать того обстоятельства, что от изначальной стихии греческой религии Гесиода отделяет еще большее расстояние, чем Гомера. Олимпийских богов он трактует в значительной степени аллегорически, как безличные силы, или первоначала природы. Гесиод задается вопросом, что прежде всего зародилось? Его поэт-мыслитель вопрос адресует Музам. В ответ он слышит рассказ о происхождении богов (теогонию).

Мировой процесс начинается с Хаоса - первичного, изначального, бесформенного состояния Вселенной. Предметы не имели четких очертаний, даже земля и небо не были отделены друг от друга. Последующая история Вселенной - это история ее упорядочения. Из Хаоса рождаются боги - Гея-Земля, Уран-небо и страшный подземный мир - Тартар, а затем - прекрасный Эрос, Нюкта-Ночь и т.д. Всего во Вселенной сменили друг друга шесть поколений богов. Начиная с пятого, мир представляет собой царство Зевса - бога-громовержца. Многочисленные боги и богини, подчиненные ему, - это дети, рожденные от Зевса богинями и смертными женщинами.

Максимально целостное и объективное, насколько это возможно, воссоздание картины греческой мифологии предполагает сопоставление данных Гомера и Гесиода с родственными мифологическими традициями за пределами Эллады. В первую очередь это относится к несравненно лучше сохранившейся мифологии древней Индии, зафиксированной в таком памятнике, как Веды. Подобного рода сопоставление становится особенно важным, когда речь заходит о тех сторонах античной мифологии, которые имели значение для становления философии.

Сходство двух древних традиций проявляется, в частности, в одинаковом отношении к богам. И боги, которым приносили жертвы индоарии, и жители Олимпа - отнюдь не идеальные персонажи. Они тщеславны, корыстны, обуреваемы страстями. Самая поразительная их черта, о которой часто идет речь в античной словесности, - зависимость. Боги завидуют смертным людям, и человек, добившийся успеха, прежде всего боится гнева бессмертных богов. Они предстают перед нами как сильные, нередко опасные существа, с которыми необходимо держать ухо востро. Главным способом ублажить их (и в то же время леожать под контролем) является искусство жертвоприношений.

В то же время боги отнюдь не всесильны. Они, как и люди, находятся во власти судьбы Эту таинственную и беспощадную силу греки именовали по-разному- мойра, ананке, морос и т.д. Перед судьбой равны все - и простые люди и герои и сами бессмертные боги. Представление о ней можно рассматривать как прообраз закона, управляющего мирозданием, поиск которого позднее стал одной из главных задач греческой философии.

Отношение эллинских философов к народной олимпийской религии всегда было скорее критическим. Они толковали мифы иносказательно. Значительно ближе к построениям ранней греческой философской мысли оказалось другое религиозное течение - орфизм.

В основе этого учения лежит культ Орфея - мифического музыканта и певца отправившегося в царство мертвых за своей погибшей женой Эвридикой, но утративший ее вновь, нарушив запрет не оглядываться во время обратного пути из Аида История Орфея и Эвридики вдохновляла поэтов и музыкантов Генделя до Р.М.Рильке. Однако, подлинный Орфей, или Орфей - персонаж античного мифа, конечно, сильно отличается от эстетизированного образа позднейшей европейской культуры. Этот миф и связанный с ним культ существовали в контексте более широкого течения - дионисийской религии. Дионис считался богом растительности и виноделия. Мистерии, посвященные ему, приобретали характер оргий, во время которых должно было происходить раскрепощение человека, освобождение его от норм повседневного поведения. Как и у сторонников олимпийского культа, у орфиков были свои мифы о происхождении мира - например, представление о его рождении из гигантского зародыша-яйца Но вероятно, самое интересное в орфизме, с точки зрения становления греческой философии - это учение о метемпсихозе - переселении душ, роднящее эту эллинскую традицию с индийскими воззрениями на сансару и закон кармы Преодоление этого закона, разрыв цепи перевоплощении и достижение душой после смерти острова блаженных было основной целью очистительных обрядов, практиковавшихся орфиками. Еще одним явлением, сыгравшим важную роль в подготовке становления философии, было творчество мудреца Ферекида. Полная реконструкция приписываемого ему учения едва ли возможна прежде всего потому, что идеи Ферекида дошли до нас главным образом В пересказе (От его труда под названием Гептамихос сохранились лишь фрагменты) Принято считать, что в интерпретации Ферекида боги окончательно утрачивают антропоморфные черты и превращаются в первоначала мира: Зевс (Зас) - в огонь, Гея (Хтония) - в землю, а Кронос (Хронос) - во всепобеждающее время.

Малое число источников, относящихся к периоду становления греческой философии, их разрозненность и связанная с этими обстоятельствами необходимость пользоваться позднейшими свидетельствами, содержащими, помимо фактов также и их интерпретацию, зачастую модернизирующую древнейшие философские памятники, - все это сильно затрудняет ответы на многие вопросы Может сложиться впечатление, будто речь идет лишь о развитии познания

о сугубо интеллектуальном, умозрительном процессе. Однако едва ли это было так. Брожение умов V1I1-V1I вв. до н.э., кризис ритуальной олимпийской религии и отход от нее (во всяком случае, от буквального ее истолкования) наиболее образованной, мыслящей части элинского общества являлись, как об этом свидетельствуют сходные ситуации в истории других цивилизаций (сохранивших больше свидетельств о распаде ритуальных религий), следствием острого осознания в первую очередь духовно-практических, экзистенциальных проблем - проблемы смысла человеческого существования, соотношения индивида и Вселенной и т.д. Именно нерешенность этих вопросов, сама постановка которых была невозможна на языке традиционной народной религии, вызывала к жизни целый спектр религиозно-этических течений. В их рамках со временем и зародилась философская мысль.

Скудость источников, упомянутая выше, сама по себе примечательна. Она свидетельствует о быстром забвении, исчезновении промежуточных форм духовного творчества, о стремительном прохождении этапов, о поразительной скорости процесса формирования философии в Древней Греции. Поэтому многие формы духовной деятельности, характеризующие переход от старого, мифологического мировоззрения к философскому, не сохранились (как это было, в частности, в Индии), а в позднейших изложениях нередко предстают в модернизированном, слишком философизированном виде. Прежде всего это относится к тем, кого принято считать первыми греческими философами. Античная традиция донесла до потомков память о семи мудрецах. Существует несколько списков этих древних ученых мужей, самых авторитетных для греческого сознания. Однако во всех вариантах непременно присутствовало имя Фалеса Милетского. Его-то и принято считать первым философом Эллады. Таково, во всяком случае, было мнение Аристотеля. Правда, Аристотель жил двумя столетиями позже и - что еще более существенно - в совершенно иную эпоху. Что же касается более близких к времени жизни Фалеса сообщений, то, анализируя их, мы находим в его образе не слишком много черт, отличающих этого философа от остальных мудрецов. Всех их - и законодателя Солона, и Клеобула, и Хилона - занимала, судя по сохранившимся свидетельствам, проблема правильного - т.е. нравственного и разумного - поведения человека. И в основе их воззрений лежала идея меры. Именно следование ей обеспечивало, согласно общим представления, счастье и преуспевание людям.

Мера - наилучшее! - утверждал Клеобул. Ничего сверх меры! - вторил ему Солон. Понять границы своих возможностей, осознать пределы самого себя - вот условие истинно благого образа жизни. И, наоборот, зло ассоциировалось у семи мудрецов с безмерностью, в потворством человеческим страстям, с беспредельностью, с переходом границы допустимого. Соотношение меры и безмерного, предела и беспредельного стало главной темой ранней греческой философии.

Здесь, однако, необходимо снова обратиться к вопросу об источниках, находящихся в распоряжении исследователя античной философской традиции. С этой точки зрения всю историю греческой философии принято подразделять на два периода: досократовскич (творчество философов, живших до Сократа) и послесократовский. О воззрения досократиков мы можем судить лишь по немногим сохранившимся фрагментам (от них до нас не дошло ни одного целостного произведения) и позднейшим пересказам. С мыслителями-постсократиками дело обстоит иначе. Их труды сохранились и не только дают возможность детально охарактеризовать построения зрелой греческой философии, но и представляют собой важнейший источник для изучения взглядов ее предшественников - досократиков, которые при этом неизбежно воспринимаются до известной степени по образу и подобию своих духовных наследников.

Рассмотрим вкратце основные свидетельства, характеризующие досократические школы древнегреческой философии. Их обзор принято начинать с Милетской школы. Сведений о ней сохранилось не так уж много, однако, и того, что известно о трех ее представителях Фалесе, Анаксимандре и Анаксимене - достаточно, чтобы оценить роль мыслителей - милетцев в том духовном перевороте, результатом которого, собственно, и стало формирование в Элладе философской традиции. Правда, далеко не обо всем в мировоззрении милетцев мы можем судить достоверно. И прежде всего потому, что философию милетской школы уже в древности было принято рассматривать как начало, исходный пункт всей античной философии.

Милет - один из греческих полисов, находившихся на восточной границе эллинской цивилизации, в Малой Азии. Именно здесь - переосмысление мифологических представлений о начале мира раньше всего приобрело характер философских рассуждений о том, как многообразие явлений, окружающих нас, возникло из одного источника - изначальной стихии, первоначала - архэ.

По мнению Фалеса, архэ является вода. Это означает, во-первых, что когда-то все вещи произошли из воды - из океана. Во-вторых, вода представляет собой сущность каждой отдельной вещи - иными словами, закончив срок своего земного существования, любая вещь теряет свои очертания, утрачивает качественную определенность и возвращается в исходное водное состояние. И, наконец разрушение мира по истечении мирового цикла будет означать погружение всего сущего в океан. Согласно многим свидетельствам, Фалес считал все вещи одушевленными, т.е. живыми. В качестве иллюстрации присутствия души в вещах которые обычно принято считать неживыми, он приводил .магнит.

Самое яркое учение о первоначальной стихии, из которой возникают все вещи и явления мира, позднейшая греческая традиция (в первую очередь Аристотель) приписывает Анаксимандру. Эта стихия (впоследствии названа Алейрон, т.е. Беспредельное), не ассоциируемая ни с каким конкретным веществом, порождает многообразие предметов, живых существ, в том числе людей. Но, родившись из вечной и неуничтожимой стихии беспредельного, все эти явления сами по себе не вечны. Люди и животные смертны, вещи приходят в ветхость и подвержены разрушению. Такая судьба всего сущего объясняется тем, что апейрон мстит своим созданиям за обособление от себя, зато, что, возникнув, они в противоположность ему, обретают предел. И в конце концов эта кара за индивидуализм выразится в том, что, ограниченные своим пределом, определенные вещи, наполняющие собой мир, исчезнут, и вновь ничто не будет нарушать единства беспредельного.

Примерно так же рассматривал начало мира третий представитель Милетской школы - Анаксимен. От Анаксимандра его отличало лишь то, что образ Беспредельного был для него слишком абстрактным. Поэтому архэ, дающую жизнь всему живому, он связывал с той стихией, присутствие которой, собственно, и означает возможность жизни, - с воздухом.

Немногим моложе мыслителей-милетцев и почти что их земляком был знаменитый философ Гераклит. Его родина - Эфес, полис, также расположенный в Малой Азии. Акмэ Гераклита - т.е. согласно античным представлениям, расцвет его жизни, приходится на 504-505 гг. до н.э. Гераклит происходил из царского рода и, кроме того, был верховным жрецом. Однако в его времена в Эфесе, как и во многих других полисах, на смену монархии пришел республиканский образ правления, и царское происхождение не приносило никаких выгод. Быть может, эти биографические обстоятельства, помимо всего прочего, помогают объяснить одиночество, характерное, согласно сохранившимся свидетельствам, для эфесского мыслителя, мрачные краски, которыми написан его традиционный образ, трагические мотивы его философии. Но, разумеется, не следует и преувеличивать значение этих - неизбежно до известной степени легендарных (во всяком случае, стилизованных и отредактированных позднейшей традицией) сообщений. Не подлежит сомнению, однако, другое: по мнению самых различных авторов, Гераклит считал человеческое существование настолько трагичным, что единственно правильной реакцией на него могут быть только слезы, из-за чего он и был прозван Плачущим. Сохранились фрагменты большого сочинения, приписываемого Гераклиту. Среди их особенностей необходимо отметить чрезвычайно трудный для понимания стиль. Очевидно, именно он послужил причиной того, что Гераклита еще в древности называли также Темным. Хотя традиция рисует Гераклита как философа-одиночку, несомненно, что его воззрения пользовались значительным влиянием. О последователях Эфесца представители других направлений говорили как о целом сообществе. Известны имена некоторых его учеников, например, Кратила. Поэтому, несмотря на скудность сведений, можно говорить о школе Гераклита.

Несравненно больше знаем мы о внутреннем устройстве другой школы древнегреческой философии, возникшей уже не на востоке античного мира, как Милетская школа и школа Гераклита, а на его дальнем западе - в Великой Греции, т.е. Италии, точнее, на Сицилии. Речь идет о школе пифагорейцев. Характеризуя эту школу более точно, следует сказать, что в первую очередь она представляла собой мощное религиозное движение, орден, сложившийся в рамках орфизма. Во многих случаях этот орден играл и важную политическую роль; иногда пифагорейцы даже стояли у власти в полисах Великой Греции. И, подобно всякой религиозной общине, орден пифагорейцев свято хранил предания о своем основоположнике - великом аскете, чудотворце и ученом - Пифагоре. Согласно этим легендам, Пифагор был сыном бога Гермеса. О Пифагоре рассказывали настоящие чудеса: сообщали, например, что река Кас, увидев его, приветствовала мудреца человеческим голосом. Существует несомненное сходство легенд о Пифагоре и об основателях восточных, в частности, индийских, религий. Так, например, ему, как и Будде, приписывается знание всех своих прошлых рождений (не забудем, что пифагорейцы, подобно многим в Древней Греции, разделяли представление о переселении душ).

В пифагорейском ордене существовали сложный ритуал и строгая система посвящения. Пифагорейцы хранили многие свои обряды и наиболее важные стороны своего учения в тайне от чужих. Даже не все члены общины имели доступ ко всем таинствам пифагорейского союза. Такое право принадлежало лишь математикам - элите ордена. Что же касается акусматиков (послушников), то им была доступна исключительно внешняя, упрощенная часть пифагорейской доктрины. Пифагорейцы практиковали аскетический образ жизни, одной из самых интересных сторон которого были многочисленные пищевые запреты. Однако как бы ни была своеобразна пифагорейская этика, она основывалась на том же, на чем и моральные нормы, которые проповедовали семь мудрецов- ее фундамент составляло учение о надлежащем, о правиле, о пределе, который нельзя было переходить. Добродетель понималась как контроль над страстями, как мера, а ее отсутствие- как безмерность.

На западе эллинского мира сложилась еще одна философская традиция, имевшая, пожалуй, даже большее значение, чем остальные, для становления самого метода философского мышления. Ее представители жили в Элее, и потому школу стали именовать элейской, а ее участников - элейцами, или элеатами Традиция называет четыре имени - Ксенофан, Парменид, Зенон и Мелисс Родоначальником элейской школы считают Ксенофана, хотя, строго говоря, он происходил не из Элеи, а на Колофона. Но Колофон был захвачен персами, и Ксенофан должен был в течение длительного времени вести жизнь бродячего аэда - поэта и певца. Ксенофан воспел создание нового полиса - Элеи, а затем основал здесь философскую школу.

Одним из мотивов поэзии Ксенофана является критика народных представлений о богах. Боги, настойчиво объяснял он, - не что иное, как создания человека Высмеивая рассказы о них (или, как говорится в его стихах, вымыслы прошлых времен), колофонский аэд указывал на аморальность и несправедливость богов в изображении Гомера и Гесиода. Но еще более существенно то, что эти боги ничем не отличаются от людей. Боги эфиопов, говорил Ксенофан, черны и курчавы, а боги фракийцев - голубоглазы, и волосы у них рыжего цвета. Если бы, продолжал он, быки, лошади и львы могли рисовать, то их бога оказав лись бы похожи на них. Подлинный бог, по мнению Ксенофана единичен, ин не имеет ничего общего с людьми. Кроме того, он неподвижен, ибо к чему движение тому, кто являет собой абсолютное совершенство? А так как самой совершенной фигурой древние греки считали шар, то и бог Ксенофана шарообразен. И наконец, этот необычный, с точки зрения обыденного сознания, бог представляет собой не тело, а мысль. Далее мы увидим, как идеи бродячего поэта были переосмыслены элейскими философами.

Учеником пифагорейцев был уроженец сицилийского города Агригента Эммдокл Его акмэ принято датировать 444-м годом до н. э. Предания сохранили образ Эмпедокла как знаменитого врача, поэта и оратора. Впрочем, сам он, по некоторым сведениям, стремился внушить окружающим представление о себе , как о божестве. С такими претензиями, возможно, были связаны, во-первых, его конфликт с пифагорейским орденом - Эмпедокл разгласил таинства пифагорейцев и был изгнан из общины, а во-вторых - его странная смерть. Чувствуя ее приближение и желая, чтобы люди решили, будто он, как и подобает божеству, взят на Олимп, философ бросился в кратер вулкана Этны.

Эмпедоклу приписывается своеобразная космогония, т.е. учение о возникновении Космоса. Однако, строго говоря, он создал теогонию - еще одно учение о богах, точнее, о богинях, борьба которых и определяет фазы мирового процесса. Одной такой богиней является, по его мнению, Афродита, которую он называет Филия - Любовь, а другой - Нейкос - Вражда Эмпедокл отказался от представления о порождении одних явлений другими, составляющего основу предшествующих ему теогоний - например, Гесиода. Вместо рождения и смерти он говорит о смешении и разделении, причинами которых он считает две космические силы: Филию и Нейкос, одна из которых соединяет четыре корня вещей, четыре стихии - землю, воду, воздух и огонь, а вторая - разделяет их. Кроме того, известно, что Эмпедокл разделял учение о метемпсихозе.

Хронологически следующее имя, донесенное до нас греческой философской традицией, связано уже не с Малой Азией и не с Великой Грецией, а с Афинами - центром классической образованности и очагом демократии. Эту роль Афины начинают играть с первой четверти V в. до н.э. На это золотое для античной культуры время приходится творчество Анаксагора. Анаксагор был близок к великому деятелю Афинской демократии Периклу и входил в созданный им интеллектуальный кружок. Судьба философа не была легкой. Козни врагов, которые стремились в первую очередь повредить Периклу, привели к тому, что Анаксагор оказался вынужден покинуть Афины. Его последним пристанищем стала Иония, где он незадолго до смерти основал свою школу. Впрочем, Анаксагору, по преданию, принадлежат слова, что дорога в Аид (царство мертвых) отовсюду одна и та же. Истинная родина всякого философа - полагал он - это солнце, луна и небо.

Известны имена учеников Анаксагора - Метродор и Архелай. Учение, создателем которого считается первый философ, творивший в Афинах, родилось из обсуждения проблемы возникновения одних вещей из других, вопроса о соотношении следствия с породившей его причиной. Как, например, волос возникает из неволоса? Как то или иное явление может родиться из того, чем оно не является? Это казалось Анаксагору невозможным, и он, подобно Эмпедоклу, призывал говорить не о возникновении и разрушении, а о смешении и разделении. В мире никогда ничто не уничтожается, как и не рождается ничто новое. Но речь при этом идет, разумеется, не о людях или животных, а о семенах вещей, или гомеомериях. Эти-то мельчайшие частицы (слово гомеомерия переводится как подобночастная) и суть носительницы всех качеств, всех свойств, которыми обладают вещи. Однако необходимо нечто, управляющее гомеомериями, закон, которому они подчинены. Таким законом, такой организующей силой Анаксагор считал Нус, или ум. Объяснял он вывод тем, что ум представляет собой самое совершенное явление во Вселенной - именно он хранит высшее знание обо всем.

Если идеи Эмпедокла и Анаксагора давно уже представляют интерес в основном для историков античной культуры, то наследие атомистов стало одной из основ позднейшего европейского научного мировоззрения, неотъемлемой чертой самого образа науки. Традиция греческого атомизма связана с двумя именами -Левкиппа и Демокрита. При этом, если ни о каких различиях во взглядах этих философов источники не сообщают, то образы их непохожи. Вернее сказать, что никакого образа Левкиппа, строго говоря, не существует, ибо о нем отсутствуют не только достоверные свидетельства, но и легенды. Античные авторы расходятся в своих сообщениях о его предполагаемой родине. Уже в античную эпоху возникали сомнения, существовал ли он в действительности. Единственное внятное сообщение о его творчестве состоит в том, что ему приписывается сочинение (разумеется, не дошедшее до нас) под названием Большой мирострой. Совершенно иначе выглядит фигура Демокрита. Считается, что его акмэ - 460-й год до н.э. О Демокрите существует немало преданий, которые, вместе взятые, создают яркий, убедительный и чрезвычайно привлекательный образ, образ настоящего философа, жизнь которого была полностью подчинена служению истине. Сохранились рассказы о путешествиях Демокрита на Восток - в Вавилон, Египет и даже Индию - и о его знакомстве с достижениями восточных мудрецов. Для него, судя по этим сообщениям, как и для многих других ранних греческих философов, было характерно скептическое отношение к народньм верованиям, обыденному сознанию и устремлениям большинства людей. Их жизнь философ считал суетной и, по существу, абсурдной. Но в отличие от Гераклита, он полагал, что человеческий род достоин не слез, а смеха за что был прозван Смеющимся. Единственной настоящей ценностью Демокрит считал обладание знанием. Знаменитыми стали его слова, что одно причинное объяснение он предпочитает обладанию персидским престолом.

Конечно, в этом случае, как и во многих других, мы имеем дело не с достоверными свидетельствами, а с легендами. Но для воссоздания интеллектуального контекста становления греческой философии такие традиционнее предания возможно, более важны, нежели точные факты биографии. И в самой невозможности ответить на вопрос, что же в учении атомизма принадлежит Демокриту, а что он унаследовал от Левкиппа, скрывается, как мы вскоре убедимся, глубокий смысл.

О каком бы направлении ранней греческой философии ни заходила речь, всякий раз мы обнаруживаем не просто сведения о философах, но сообщения о философских школах. При этом в некоторых случаях, например, при характеристике пифагорейцев, не может быть сомнения в том, что это были не научные сообщества, подобные объединениям философов Нового времени, а религиозные общины, с своим уставом, обрядами, техникой самоконтроля. Примитивной с их точки зрения, народной религии они противопоставляли религию элитарную, явившуюся результатом изощренных интеллектуальных поисков. Именно поэтому исследователи так часто обращали внимание на черты сходства пифагорейцев с религиозно-философскими школами Индии, где такие объединения представляли собой основную единицу измерения историко-философского процесса и чаще всего невозможно определить вклад отдельного мыслителя в формирование системы взглядов школы, ибо всякий философ стремился не к личному самовыражению, но к точному следованию традиции.

Однако и в тех случаях, когда у нас нет таких материалов, как свидетельства о Пифагорейском союзе, есть немало оснований для обнаружения подобного сходства. Речь идет о своеобразном соотношении ролей греческих философов в рамках почти каждой из известных нам традиций. И у элейцев, и у атомистов есть легендарный основоположник, о котором не известно практически ничего достоверно - причем легендарны не только сообщения о его жизни, но и характеристики его учения. Несомненно, сходной была роль Гераклита. Иногда на таком основоположнике процесс развития школы заканчивается (Эмпедокл) или оказывается по каким-то причинам не слишком длительным (Анаксагор). Но в некоторых случаях на смену основоположникам приходили мыслители иного типа, развивавшие, систематизировавшие идеи учителей в дискуссиях с представителями других направлений. Ведь они стремились сделать эти идеи более известными, более влиятельными. А для этого требовалось проповедовать их не своим собратьям по секте-школе, а чужим людям, придерживавшимся зачастую противоположных взглядов. И тут было необходимо играть по совершенно определенным правилам: не апеллировать к авторитету основоположника - какое бы имя он ни носил - Пифагор или Ксенофан - а доказывать истинность его учения.

Почему же греческая традиция сохранила так мало свидетельств об организационной и практической стороне философских школ, в сравнении с восточными культурами? Нетрудно заметить, что это вполне согласуется с общей закономерностью греческой истории, уже знакомой нам в связи с проблемой эволюции греческой религиозно-мифологической традиции в целом: речь идет о чрезвычайно быстром темпе, о взрывном характере и социальных, и духовных изменений, не дававшем возможности сохранить многие формы интеллектуального творчества - как это имело место на Востоке.

Проблематика и содержание учений

От греческой мифологии первые философы Эллады унаследовали проблему архэ - первоначала. Вернее сказать, унаследованы были определенные представления о первоначале, которые в новом, философском контексте превратились в проблему, так как сделались предметом дискуссии. Уже в рамках Милетской школы архэ мыслилось как единое, из которого возникает многое - многообразие вещей. Это возникновение рассматривалось как драматический процесс - так, апейрон одновременно выступает в качестве источника всякого отдельного, индивидуального существования и угрозы ему: он порождает вещи и мстит им за их обособление от себя, т.е. собственно, за возникновение. И центральной темой дискуссии становится именно вопрос о том, как изначальная стихия соотносится , с порожденными ею явлениями, как мера соотносится с безмерным. В величественной и вместе с тем парадоксальной форме эту проблему рассматривает Гераклит. В его учении роль, которая у милетцев принадлежит воде, апейрону и воздуху, играет огонь - стихия, вызывавшая пристальный интерес во всех древних культурах - сила созидательная и разрушительная, дающая жизнь и отнимающая ее. Огонь живет в очаге, согревающем человеческое жилище, и он же - в форме погребального костра - обозначает финал человеческого существования. Поэтому эфесский философ, усматривавший в огне высший закон, управляющий миром, или логос, не мог не прийти к неожиданным выводам. Подобно тому, как пламя согревает дом и сжигает его, человек, рождаясь т е обретая жизнь, в то же время делает первый шаг навстречу смерти. Противоположности совпадают. Путь вверх, по словам Гераклита, есть вместе с тем и путь вниз.

Следствием такого отождествления противоположностей становится представление Гераклита об абсолютной изменчивости и текучести бытия, знаменитое PANTA REI - все течет. Назвав любое свойство любого явления, можно тут же поменять эту характеристику на противоположную: например, об одном и том же человеке можно сказать, что он молод и стар одновременно, весь вопрос в том, по сравнению с кем. Всякое определение относительно. Становясь старше, юноша рождается в качестве взрослого человека, но умирает в качестве юноши Гибель одного явления есть рождение другого. Эта всеобщая изменчивость стремительна и необратима. Известен афоризм Гераклита о том, что нельзя дважды войти в одну и ту же реку. (Примечательно, что последователь Гераклита Кратил еще более усилил этот тезис, сказав, что это невозможно сделать и один раз: пока мы входим, вода уже утекла, река уже перестала быть тем, чем она была

Такие рассуждения Гераклита часто оценивались в позднейшей литературе как диалектические, т.е. отражающие фундаментальную противоречивость бытия Однако признать их диалектичность можно с одной, по крайней мере, существенной оговоркой. Главным принципом учения мудреца из Эфеса было представление о тождестве бытия и небытия - ведь бытие вещи в одном качестве одновременно означает ее небытие в другом. А коль скоро это так, определенное суждение о чем бы то ни было оказывается невозможным.

Примечательно и даже символично, что альтернатива учению Гераклита возникла на противоположной окраине эллинского мира - в Италии. Это противоположное по своему характеру мировоззрение было свойственно уже пифагорейцам.

В сознании эллинов имя Пифагора ассоциировалось не только с чудесами и аскетическими подвигами. Не менее громкой была его слава как математика. Достаточно вспомнить хотя бы приписываемое ему доказательство знаменитой теоремы Пифагора. С образом Пифагора вообще тесно связана идея меры и порядка: некоторые античные авторы даже приписывали ему введение мер и весов.

Интересно, что представление о царящем во Вселенной порядке имело в пифагорейском учении совершенно буквальный характер. Структуру мироздания пифагорейцы связывали с существованием такого явления, как число. Именно числа выражают точные, не зависящие ни от какого произвола соотношения причин. Число владеет вещами - учили они. Изучить, понять то или иное пение - значит измерить его. Это правило последователи Пифагора распространяли не только на природные явления, но и на область морали, на нормы человеческого поведения. Справедливость в пифагореизме определялась как число, помноженное само на себя. Филолай, один из самых выдающихся мыслителей, принадлежавших к пифагорейскому ордену, вообще высказал мысль, что предметом познания может быть лишь то, что доступно количественному измерению. Космос - надлунный мир - есть мир порядка и чисел. Относительно него возможна мудрость. Каждая вещь в нем имеет свой предел. Беспредельное, т.е. то, что, по мнению ионийских мудрецов, составляет сущность мироздания, в действительности характеризует только Уран - подлунный мир. Здесь все текуче и изменчиво, а потому невозможно и познание. В таком мире возможна только добродетель.

В пифагорейских представлениях о числе и мере едва ли допустимо отделять философские разъяснения сущности мироздания от религиозных предписаний. Мистика чисел одновременно выражала и воззрения италийских аскетов на устройство Вселенной, и их учение о том, как, повинуясь высшему закону, должен вести себя подлинно добродетельный человек. Превращение этих критериев благого образа жизни в настоящую философию произошло не без их влияния, но уже не в рамках пифагорейской общины, а именно - в творчестве философов-элпод-лежащийейцев. Такая трансформация была связана с именем Парменида.

Парменида принято считать современником Гераклита. Что же касается его учения, то оно не оставляет сомнений в том, что глава элейской школы был самым решительным противником эфесского философа. Единственным сохранившимся текстом, принадлежащим Пармениду, является фрагмент его поэмы О природе. В ней идет речь о посещении Парменидом богини справедливости Дике, которая и раскрывает ему тайну устройства мира.

Монолог Дике делится на две части. Первая из них называется Путь истины, а вторая - Путь мнения. Противопоставление истины и мнения, о котором говорится в аллегорической форме в поэме Парменида, ознаменовало замечательное философское открытие элеатов. О любой вещи можно высказать самые различные мнения. Но лишь в одном случае мнение будет истинным - в том, когда оно совпадает среальнымч ее характеристиками. Сколько бы ни было мнений, истина всегда одна.

Что же представляет собой мир не в общем мнении, а по истине? Ответ на этот вопрос может быть получен лишь при том условии, если мы будем руководствоваться не чувствами, а разумом. Однако и следование разуму не гарантирует обладания истиной. На этом пути существуют свои препятствия, свои ловушки, которых необходимо научиться избегать. Первой такой ловушкой в монологе Дике названо допущение существования небытия. Второй - мнение, согласно которому бытие и небытие суть одно и то же.

Сегодня сами эти проблемы могут показаться надуманными. Однако не забудем, что речь идет о становлении философского мышления, о формировании его основ. Поэтому постараемся представить себе, какая реальность скрывается за туманными и загадочными рассуждениями Парменида. Можно ли действительно признать, что небытие существует? Едва ли такое мнение следует признать осмысленным суждением. Если мы согласимся с тем, что небытие реально значит, мы полагаем, что оно существует, а следовательно, обладает бытием. Но тогда почему оно называется небытием? Думать о чем-либо - это и значит приписывать данному явлению бытие. Вторая ошибка, о которой говорит Парменид - черта мировоззрения двухголовых - т.е. сторонников Гераклита. Отождествлять бытие и небытие нельзя, ибо в этом случае очевидно противоречие: об одном и том же явлении высказываются два противоположных суждения, каждое из которых претендует на истинность. Но истина, как уже постулировал Парменид, одна. Следовательно, такое отождествление ложно.

Примечателен сам характер рассуждений Парменида. В отличие от всех предшествующих ему философов, он не просто прибегает к сравнениям и образам, а доказывает то, что представляется ему истиной. И, идя по пути доказательства логической аргументации, он приходит к нетривиальным и неожиданным, хотя и безусловно спорным, выводам. Если небытия нет, и существует единственно бытие (не случайно и то, что основной термин, применяемый философом для обозначения бытия, это единое), то это бытие должно быть неделимо и неподвижно. В самом деле, признав, что бытие делится на части, нельзя не сделать вывода о существовании границ, промежутков между этими частями. И они, естественно, должны быть заполнены чем-то таким, что бытием не является, т.е. небытием. Но небытия нет. А значит, недопустимо и представление о делимости бытия.

То же самое относится и к движению. Последнее возможно в какой-то среде, иными словами, опять-таки в каком-то пространстве, не заполненном бытием. Снова человеческий разум подходит к порогу, за которым его подстерегает запретная мысль о небытии.

Что же лежит в основе отстаиваемого Парменидом тезиса об этом странном бытии - неподвижном, неделимом и доступном, к тому же, только разуму? Ответить на это этот вопрос нетрудно, если вспомнить, что элейский философ был приверженцем школы, основанной Ксенофаном. Единое Парменида - не что иное как бог, о котором говорил аэд, единственно реальный, в отличие от многочисленных персонажей олимпийского пантеона. Но в его сочинении представление об этом божестве оказалось существенным образом переосмыслено Логика доказательства привела Парменида к новым и в высшей степени важным идеям - прежде всего к идее тождества бытия и мышления. Знание истины есть результат мышления, и этот результат следует признать, с ним необходимо считаться, даже если разум приходит к выводу, находящемуся в резком противоречии с той картиной мира, которую рисуют нам наши чувства.

Разрыв умопостигаемой реальности и очевидного стал основной темой творчества ученика Парменида - Зенона Элейского. Зенон не создал своего оригинального учения, но ему принадлежит изобретение остроумного способа доказательства доктрины Ксенофана - Парменида. Речь идет о так называемых апологиях Зенона, или примерах затруднений, возникающих на пути мышления, если оно признает существование небытия и следствия такого признания - движение и делимость бытия. Зенон доказывал то, что явно противоречило очевидности - он говорил, что летящая стрела на самом деле не летит, ибо в каждый момент полета находится в определенной точке, и зафиксировать момент движения не удается. Он утверждал, что быстроногий Ахилл не сможет догнать медлительную черепаху, так как каждому его шагу соответствует шаг черепахи. За этими парадоксальными рассуждениями, несоответствие которых данным человеческих ощущений не подлежит никакому сомнению, обнаруживается все то же представление о несовместимости пути истины и пути мнения, с констатации которого начинает свое философское построение Парменид.

Интересный и не вполне подлежащий логическому объяснению факт состоит, однако, в том, что сам Парменид (вернее, богиня Дике), рассказав о пути истины, переходит к характеристике пути мнения. Рассказ Дике заканчивается словами: На этом месте я кончаю достоверное учение о размышлении об истине... Узнай затем мнения смертных, слушая обманчивый строй моих стихов. За этими словами следует рассказ об эфире, луне, огне, земле и т.д., а также об Афродите и Эросе - вполне традиционных греческих божествах. Исследователи по-разному объясняли присутствие в поэме изложения этих идей, столь чуждых, казалось бы, учению Парменида. Возможно, однако, что такая двойственность учения Парменида связана с элитарным характером самого философского умозрения, всю трудность соединения которого с опытом повседневной жизни и человеческой практикой не мог не сознавать элейский мыслитель. Выводы философа едва ли может выдержать обыденное сознание. Но они и не предназначены для него. Удел обыденного сознания - довольствоваться мифом и здравым смыслом.

Последующая греческая философия являет нам различные формы компромисса между Гераклитом и элеатами. Темное и противоречивое учение о тождестве бытия и небытия находило все меньше последователей. Но и принять безоговорочно концепцию элатов мешало ее слишком явное несоответствие опыту. И потому те, кто пришел им на смену, стремились, по существу, к решению одной центральной проблемы - в каком смысле можно, не впадая в противоречие, допустить существование небытия?

Первой среди таких компромиссных концепций стал атомизм. Демокриту принадлежит тезис, на первый взгляд, очень далекий от проблемы бытия и небытия, но точно выражающий принцип отношения великого атомиста к задачам философии: Мудрец - мера всех вещей. Философия Демокрита - это система воззрений мудреца, единственной целью которого является созерцание мира, но ни в коем случае не активное действие. Поэтому и картина мира мудреца радикально отличается от той, которую создают обычные люди.

Демокрит различал два рода познания: темное (незаконнорожденное) и истинное (законнорожденное). Как и у элейцев, первое основано на чувствах, второе - на разуме. В общем мнении, или, иначе говоря, согласно данным органов чувств, существует то, что обычно представляется людям несомненной реальностью - многообразие явлений, мир, полный движения и красок. Однако такая картина мира обусловлена устройством человеческого восприятия. Предметы обладают свойством испускать специфические образы, повторяющие их очертания; эти-то образы вещей - эйдосы, или виды, и становятся доступны зрению человека. Но если бы в человеческих силах было увидеть, каков мир по истине, т.е. как он выглядит независимо от субъекта, перед нами предстала бы совершенно иная картина. Мы увидели бы, что ничего этого на самом деле нет, а есть лишь атомы и пустота.

Резкое противопоставление истины и мнения роднит атомистов с элеатами. Однако легко заметить, что, согласно учению атомистов, по истине существует не только бытие, но и небытие. Еще Левкипп утверждал, по свидетельству Аристотеля что небытие существует нисколько не менее, чем бытие. Пустота в представлении атомистов - это и есть то самое небытие, благодаря которому только и может иметь место движение. Причем и то, и другое - и бытие, и небытие - недоступно органам чувств. И атомы, и пустота постигаются только умом.

Атом (дословно - неделимый) есть, с точки зрения Левкиппа и Демокрита, мельчайшая абсолютно плотная и непроницаемая частица. Атомы не подвержены никаким изменениям, не имеют ни цвета, ни запаха. Все качества вещей - сплетений атомов - существуют лишь в общем мнении, иными словами, они носят до известной степени иллюзорный характер. Самим же атомам присущи -только определенная форма и положение (повтор).

Истинная картина мира отличается, согласно атомистическому учению, от обыденной еще в одном отношении. В действительности не происходит ничего случайного Все сцепления и расщепления атомов и, следовательно, всеобусловленные этими процессами события суть проявления необходимости. Если какое-либо явление кажется нам случайным, то только потому, что нам неизвестна его причина. Этот тезис Демокрита был настолько радикален, что его не могли принять даже некоторые позднейшие атомисты, в частности, Эпикур. Последний говорил, что скорее готов признать существование богов, которых можно умилостивить, чем всевластие неумолимой необходимости.

Итак разрыв между двумя уровнями осмысления мира - обыденным и философским - не только не исчезает в атомизме, но и обретает более четкие очертания философская истина не просто трудна для понимания. Ее нелегко выдержать Тяжело жить, зная, что все в мире иллюзорно, кроме атомов и пустоты, причем поведением атомов целиком и полностью управляет безличная необходимость Античный атомизм оказался гениальным предвосхищением атомизма естественнонаучного. Но следует помнить, что применение атомистического принципа в позднейшем естествознании предполагало и существенное переосмысление античного наследия.

Следующий этап развития греческой философской традиции снова связан с Афинами и в первую очередь с теми явлениями, о которых уже шла речь при характеристике взглядов Анаксагора. Становление и укрепление демократического общества привело и к важным изменениям интеллектуального климата крупнейшего эллинского полиса. Для успешного ведения дел, отстаивания своих интересов в самых различных ситуациях образованным афинянам потребовалась совершенно иная философия, нежели та, о которой шла речь до сих пор. философия изменила не просто методы исследования, но и сам статус ее подвергся серьезной трансформации. Из мудреца-созерцателя философ превратился в служащего за деньги помогающего своему клиенту научиться вести дискуссию, доказывать свою правоту в суде и народном собрании. Решение этих новых для греческой философии задач взяли на себя философы особого типа, которых стали называть софистами. Феномен софистики неоднозначен по существу и нередко вызывал, да и продолжает вызывать, споры. Подобно многим понятиям древних культур, это слово сделалось нарицательным. Зачастую софистами именуют беспринципных полемистов, способных в корыстных целях отстаивать то, что в данный момент представляется им выгодным, а затем, повинуясь изменившейся конъюнктуре, менять свои убеждения на прямо противоположные. И действительно, эти свойства присутствовали в реальной афинской софистике, особенно у софистов второго поколения. Однако ее основоположники сыграли огромную роль в становлении техники философской дискуссии, в развитии искусства логической аргументации - в том, что в Элладе было принято именовать диалектикой. И, кроме того, для последующих философских изысканий не прошли бесследно и размышления софистов о практическом значении философии. Наука же эта - смышленность в домашних делах, уменье наилучшим образом управлять своим домом, а также в делах общественных: благодаря ей можно стать всех сильнее и в поступках, и в речах, касающихся государства, - так определял задачи философии основатель софистики Протагор. Акмэ Протагора приходится на 444-й г. до н.э. Легенды о нем рисуют образ великого мастера полемики и, помимо этого, смелого вольнодумца. С одной стороны Протагор, по преданию, первым стал брать деньги за обучение философии и риторике. С другой - он написал по просьбе Перикла свод законов для Афин. Судьба его была драматической: за книгу, в которой философ отрицал существование богов, его приговорили к смертной казни, и только бегство из Афин спасло его от гибели.

Основу мировоззрения первого софиста составляла, по-видимому, упрощенная трактовка учения Гераклита - прежде всего идеи всеобщей изменчивости. По мнению Протагора, любое мнение является истинным, так как о каждой вещи возможны два противоположных суждения. Например, высказывания: эта стена - белая и эта стена - небелая - вполне могут быть одинаково справедливы просто потому, что с течением времени белая стена становится грязной. Раз это так, все суждения относительны, и нет ни истины, ни лжи. Отсюда - знаменитый афоризм Протагора: Человек - мера всех вещей.

Другой софист - Горгий - распространил эту релятивистскую установку Протагора на область морали. Если все истины относительны, то невозможны и абсолютные, от века данные, нормы нравственности. Поэтому любые представления о добре и зле созданы людьми, а, следовательно, искусственны и могут быть подвергнуты сомнению и пересмотру.

Кризис, а затем и упадок афинской демократии, ставший особенно очевидным после поражения Афин в Пелопонесской войне, стал почвой и для всеобъемлющего духовного кризиса, в развитие которого внесли свой вклад и поздние софисты. Вместе с тем эти болезненные явления сыграли роль своеобразного вызова времени, ответом на который стал небывалый духовный подъем, правда, не только не всеобщий, но, напротив, локализованный в узком кругу интеллектуалов. Этот подъем был связан в первую очередь с именами Сократа и Платона и ознаменовал начало нового этапа в истории философии.

Сократ и Платон - самые знаменитые персонажи древнегреческой философии. Это не означает, конечно, будто все античные авторы относятся к ним с безоговорочным пиететом. Однако не только их идеи, но прежде всего их личности стали предметом философских размышлений и дискуссий - и в античной и в не меньшей степени в позднейшей европейской философии.

При этом необходимо иметь в виду, что сведения о них - в первую очередь о Сократе - носят, как и сообщения о большинстве их предшественников, легендарный характер, и это обстоятельство ставит перед исследователем целый ряд Проблем. В особенности это касается вопроса о взаимоотношениях Платона и Сократа.

Для историко-философских работ характерно представление о Сократе как о предшественнике Платона и даже как о его учителе. В самом деле, в диалоге Платона точку зрения автора чаще всего выражает Сократ. Но, строго говоря, тогда нельзя с точностью определить, действительно ли ученик воспроизводит суждения учителя, или, напротив, Сократ является скорее персонажем, назначение которого - служить авторитетным защитником платоновской философии В пользу последнего предположения говорит и то обстоятельство, что о Сократе существуют и другие сообщения, и его образ в них значительно отличается от героя сочинений Платона. Так, если у Платона Сократ высказывает оригинальные неожиданные философские суждения, обычно ставящие его собеседников в тупик, то, например, у Ксенофонта он не более, чем носитель житейской мудрости, добродетельный человек, но никак не выдающийся мыслитель А в комедиях Аристофана, относившегося к Сократу резко критически, перед нами вообще предстает напыщенный и неумный демагог.

Все эти различия в интерпретации образа Сократа связаны с тем обстоятельством что в афинской традиции этот образ носил почти фольклорный характер. Мало кто сомневается в реальности фигуры Сократа; однако верно и то, что в сообщениях о нем трудно отделить правду от вымысла. Рассказы о странностях Сократа о его друзьях и учениках, с которыми он обсуждал философские проблемы (в отличие от софистов, бесплатно), о его сварливой и вместе с тем самоотверженной жене Ксантиппе, слишком напоминают анекдоты о чудаковатом мудреце присутствующие в культуре многих народов. Однако затем в ткань этих •забавных историй вплетается трагический мотив: Сократ был обвинен в вольнодумстве и развращении юношества новыми ложными богами, судим и приговорен к смерти. Смертный приговор Сократ встретил со спокойным мужеством, отказался от предоставленной ему возможности бежать из Афин и принял -Смерть, выпив чашу с ядом.

Несколько школ греческой философии признавали афинского мудреца своим родоначальником и апеллировали к его авторитету. Такой плюрализм трактовок его воззрений упрощался в связи с тем, что Сократу не приписывались никакие сочинения; по преданию, он никогда ничего не писал и лишь в устной форме проповедовал свои взгляды. К сократическим школам относят мегарскую. Ее представителями были Эвклид, Стилпон и Диодор Крон), злидо-эретрийскую (Федон и Менедем), киническую (Антисфен из Афин и Диоген Синопский) и киренскую (Аристипп). В них на разные лады варьировалось учение о правильном образе жизни, об этических принципах, о счастье и преодолении страстей, существовании, достойном философа.

Совершенно особое, исключительное место среди учеников Сократа занимает Платон. В отличие от жизнеописаний Сократа, сведения о Платоне, по-видимому, в основном достоверны. Его жизненный путь, насыщенный событиями и полный драматизма, известен хорошо Настоящее имя Платона - Аристокл. Прозвище Платон означает широкоплечий. Философ, превративший образ Сократа в героя своих произведений, жил с 427 г. до н. э. по 347 г. до н. э. Платон много странствовал. Меньше всего он был отрешенным от социальных противоречий и страстей наблюдателем, и его неуемная активность иногда выходила ему боком. Так, стремясь воплотить в жизнь свой идеал государственного устройства при дворе сиракузского тирана Дионисия, философ вызвал гнев ограниченного властодержца и был продан им в рабство, из которого ему, правда, удалось вскоре освободиться благодаря философу - киренаику Анникериду.

После возвращения в Афины Платон основал Академ

Поэзия пульчи луиджи. Коллектив авторов Европейские поэты Возрождения

importins — Wed, 20 Aug 2014 01:13:41 GMT

$CUT$

1. /Evropeyskie_poetyi_Vozrozhdeniya.docКоллектив авторов Европейские поэты Возрождения

ЛУИДЖИ ПУЛЬЧИ

БОЛЬШОЙ МОРГАНТ

Отрывки

«Другой еды запросишь поневоле:

Мы к доброму столу привыкли, дядя!

Не видишь, ростом он каков, тем боле?

Червя не заморишь, с крупинкой сладя».

Хозяин им: «Дать желудей вам, что ли?

Чего я вам добуду на ночь глядя?»

И начал изъясняться горделиво,

Так что Моргант сидел нетерпеливо.

Он колокольным языком ударил

Его разок-другой. Тот в крик, — не шутка!

Маргутт же молвил: «Надо, чтоб обшарил

Я сам весь этот дом, — одна минутка…

Ты б нам, хозяин, буйвола зажарил,

Во двор, я вижу, входит он. А ну-тка,

Раздуй очаг; едва моргнем, ты слушай.

Ну, угощай нас буйволовьей тушей».

Тот в страхе вздул огонь, боясь ответа.

Маргутт схватил одну из перекладин.

Хозяин заворчал. Маргутт на это:

«А вижу я, ты до побоев жаден.

Что ж класть в огонь для этого предмета?

Не ручку ж от лопаты? То-то складен!

Позволь уж мне распорядиться пиром».

На этом буйвол был изжарен с миром.

Нe думайте, что зверя свежевали:

Он брюхо лишь вспорол у туши дюжей.

Как будто в доме все его уж знали,—

Приказывал, кричал, серчал к тому же.

Вот доску длинную нашел он в зале

И приспособил вмиг ее снаружи,

Стол мясом загрузил, вином и хлебом:

Моргант мог уместиться лишь под небом.

Был буйвол съеден весь на этом пире,

Вин выпита немалая толика,

Исчез весь хлеб — четверика четыре,

Маргутт позвал хозяина: «Скажи-ка,

Подумал ты о фруктах и о сыре?

Ведь это скушать — дело не велико.

Все волоки, что спрятано по дырам!»

Послушайте ж, как было дело с сыром.

Хозяин отыскал круг сыра где-то,

Примерно форму шестифунтовую;

Да яблок вынес, благо было лето,

Корзиночку, и то полупустую.

Маргутт, как только оглядел все это,

Сказал: «Видали бестию такую?

Язык взять колокольный вновь придется,

Коль иначе обеда не найдется.

Пить по глоточкам при его ли росте?

Пока я возвращусь, ты без обману

Кати нам бочки, раз пришли мы в гости,—

Чтобы вина достало великану,

Иль он тебе пересчитает кости!

Я, как мышонок, всюду шарить стану,

И если что найду про нашу долю,

Увидишь, принесу ль припасов вволю!»

Тут начал рыскать по дому повсюду

Маргутт: все сундуки в дому калечит,

Бьет и ломает утварь всю, посуду,—

Что ни разыщет, то и изувечит;

Последнюю кастрюлю валит в груду;

И сыр и фрукты — всё наружу мечет.

Морганту приволок мешок громадный.

Все исчезает снова в глотке жадной.

Маркантонио Раймонди (ок. 1480–1534). Поэзия. По композиции Рафаэля

(1510–1515). Резец.

Хозяин, слуги — все дрожат до пота,

Хоть и усердствуют служить прилично.

Хозяин тут подумал: неохота

Молодчиков таких кормить вторично.

Заплатят нам, когда дойдет до счета,

Своим пестом, — бери деньгой наличной.

А съели столько, что за месяц времени

Не проглотить и целому бы племени.

Моргант, когда наелись, и помногу,

Хозяину сказал: «Пойди проспаться!

А завтра, как обычно, в путь-дорогу

Отправимся, — так надо сосчитаться.

Не обочтем тебя, оставь тревогу,

Сумеем все довольными остаться».

Хозяин же возьми да и ответь им,

Что эту ночь сочтет — тысячелетьем.

* * *

Взбухает море, волны то и дело

Сшибаются над палубой, — не так ли

В бой сходятся бойцы! — уж закипела

На досках пена, паруса размякли,

А дряхлый кузов буря так раздела,

Что из пазов уж видны клочья пакли.

Меж тем Моргант, усевшись возле носа,

Выкачивает с помощью насоса.

Бегут, спешат, пока не раскололось

Суденышко в столь бурном урагане.

И с качкою и с ветром так боролось,

Что ноги не держали; христиане

Взывать к святому Эрмо стали в голос,

Чтоб он послал затишье в океане,

Но не кивнул им ни святой, ни дьявол,—

А мачты ствол уже в пучине плавал.

— Макон! — кричит Широкко. — Помоги нам!

Он мачту приспособил запасную

И дал опять надуться парусинам,

К ней подвязав квадратину льняную.

Вдруг новый шквал промчался по пучинам

И руль сорвал и кинул в хлябь морскую.

Несчастный рулевой свой пост покинул:

И охнуть пе успел, как в море сгинул.

Квадратину льняную оборвало,

Все вихрь поразметал в своем напоре.

И от бизани тоже толку мало,

Хоть спущена была. А тут, на горе,

С кормы нежданно хлынули два вала,

И палубу опять покрыло море,

И кормчий сам давал свистки напрасно,—

Бывает так всегда, когда опасно.

Ужасен был простора вид кипучий,

Громады воли вставали вдруг горою,

Не разберешь, то воды или тучи.

Подкидывало судно над волною

Так, что и нос терялся в пенной круче,

Так встряхивало судно, что порою

Вот-вот казалось — скрепы разомкнутся;

И скрип и стон, смешавшись, раздаются,—

Так стонет плоть больная, жить не рада.

Ревет все пуще море. Вот дельфины,

Как на лугу пасущееся стадо,

Из бурных волн показывают спины…

Моргант все черпал, хоть не до упада,—

Что ветр и гром для дюжего детины!

Не сдастся морю — видывал он виды! —

И от небес не ожидал обиды.

Тут на колени встал Роланд. Рыдали

Ринальдо с Оливьером, в страхе оба.

Обеты Вельо с Ричардетто дали

Дойти босыми до господня гроба,

Коль пощадит их буря, — да едва ли!

Уж им могилы виделась утроба.

И впрямь в пучине сгинуть не пришлось бы!

Тогда к чему моленья все и просьбы?

Широкко слышит: «Пресвятая дева!» —

И примечает сложенные руки.

И рвется брань мерзейшая из зева: —

Христомоляне!.. Знаю я их штуки.

Поверь мне, грек, не избежать нам гнева

Небесного, пока здесь эти суки.

Макон послал нам бедствие такое,

Чтоб вразумить невежество людское.

Не спрашивай, как при таком бесчестье

В ноздре Ринальдо разом засвербило.

— Стой! — закричал он, — бестия из бестий!

Узнаем, чья возьмет: Христова сила

Иль Магометка с Аполлошкой вместе?

Тебя немало по волнам носило,

Так и ныряй по доброй воле, либо

Спихну тебя — и угощайся, рыба!

Широкко говорит: — Я здесь по праву

Хозяин. — А Моргант — Ринальдо: — Что же

Над ветром ты не учинишь расправу?

Сам дурня сброшу, коль тебе негоже.—

Ринальдо тут же дурню дал на славу

В лоб два щелчка, чтоб тот не лез из кожи,—

И с головой его покрыло море.

Смирились волны и утихли вскоре.

Тут моряки раскрыли рот широко,

В лицо Ринальдо и взглянуть робея.

И, словно бы послушавшись урока,

Поторопилось море стать добрее.

Моргант же вмиг пристроился у фока

И руки распростер, как будто реи.

Он словно столб торчал под небесами,

С тугими управляясь парусами.

Грек поспешает к носу, видя это,

И смех все пуще разбирает грека:

Ни одного нет нужного предмета,

Взамен всего он видит — человека.

— Вот чудеса! Изъездил я полсвета,

Подобного ж не видывал от века.—

Роланд смеется: — Этому созданью

Легко быть разом фоком и бизанью!

Где сам Моргант, там отложи тревогу.

Он с парусом так ловко управлялся

(К тому же ветер подавал подмогу),

Так направленья верно он держался,

Хоть отдыхал порою понемногу,

Что наконец и берег показался,

И в порт они приплыли безопасный

С попутным ветром, при погоде ясной.

Но знают все: завистлив Рок и жаден.

Пока Моргант за всех один трудился,

Нежданно кит, одна из тех громадин,

Что губят корабли, в волнах явился,

Свирепый, подплывал — будь он неладен! —

И на хребет поднять уж судно тщился,—

И затонула б хилая посуда,

Когда б Моргант не обезвредил чуда.

— Кита ничто отсюда не прогонит,

В него мы понапрасну ядра мечем,—

Вступился грек, — что ж делать, судно тонет

Своей беде уже помочь нам нечем.—

Вдруг судно кит как двинет, как наклонит

Не справиться тут силам человечьим,

И с гибелью уж не было бы сладу,

Когда б Моргант не оседлал громаду.

Теперь, когда Моргант почти до порта

Доправил всех дорогой не окольной,

— Сам не умру, — сказал, — какого черта!

Да и корабль спасу, я — сердобольный! —

Тем временем Ринальдо из-за борта

Ему язык просунул колокольный.

И стал Моргант башку дубасить зверя,

И раскроил, как циркулем отмеря.

Источник: gua.convdocs.org

Мария мнишек проклятие романовых. Проклятие цареубийцы

importins — Wed, 20 Aug 2014 00:17:25 GMT

$CUT$

ВЛАДИМИР ЮРОВСКИЙ с сыном и дочкой больше не боятся семейного проклятия

Потомки Якова Юровского, расстрелявшего семью Николая II, умирают при загадочных обстоятельствах

Двоюродный прадед строителя Владимира ЮРОВСКОГО руководил расстрелом последнего русского императора. По его словам, «железный комендант» Яков ЮРОВСКИЙ оставил печальный след не только в истории нашей страны, но и навлек страшное проклятие на весь их род.

Марина КУЗЬМИЧЕВА

У Якова Юровского была большая семья. Жили они безбедно, даже держали прислугу. Глава семейства, вечно занятый на службе, не принимал особого участия в воспитании отпрысков, но если что - наказывал строго. Всем наследникам он дал высшее образование. Сам-то в свое время выучился лишь на фельдшера, но по профессии так и не работал - с головой ушел в политику.

ЯКОВ ЮРОВСКИЙ остался в истории не героем, а палачом

- Яков Михайлович безумно любил дочь Римму, черноволосую красавицу, отличницу, - рассказывает Владимир Юровский. - Риммочка подарила ему внука Толеньку. По роковому стечению обстоятельств, все внуки Юровского трагически погибли, а девочки умерли еще в младенчестве.

Один погиб на пожаре, другой упал с крыши сарая, кто-то отравился грибами, еще один повесился… Внук Толя, в котором Яков Михайлович души не чаял, умер за рулем автомобиля.

- Настигло несчастье и Римму, - продолжает Владимир. - В 1935 году ее арестовали и бросили в лагерь для политзаключенных. Яков Михайлович сильно переживал за обожаемую дочку, однако пальцем не ударил, чтобы вытащить ее на свободу.

- Я принес Риммочку в жертву идее! - говорил он окружающим в минуты откровения.

Отрекся от племянницы

Девочек в роду Юровского можно было пересчитать по пальцам одной руки. Ко всем им Яков относился очень трепетно. Обожал племянницу-кокетку Машеньку. И охотно рассказывал девочке, как расправился с Романовыми. Однажды Маруся, знавшая о том, что Яков Михайлович испытывал панический страх перед любым оружием, простодушно сказала дяде: «Я не верю, что ты первый пустил пулю в царя!» Обиженный Юровский не разговаривал с ней целый месяц.

Мария и её первенец Борис, чья фотография чудом уцелела после пожара в селе Юровка

Но окончательный разрыв произошел, когда 16-летняя Мария влюбилась по уши в заезжего цыгана и удрала с ним в деревню Юровка Курганской области. Узнав об этом, Юровский взбесился: «Маруся меня опозорила! Чтобы ноги ее больше в нашем доме не было!»

Вскоре беглянка родила сына. Увы, молодой папаша тут же ее бросил. Яков Михайлович грозился оторвать ветреному цыганенку причинное место. Но главным виновником объявил все-таки «непутевую Машку».

- Покинутая хахалем Маруся - это моя бабушка, а ее первенец Борис - мой отец, - смущенно улыбаясь, объясняет Владимир.

Безработной Марии ребенок был в тягость, и она определила Бореньку в детский дом. Приемные родители, забирая малыша, заметили на крылечке заплаканную девушку. Пожалели горе-мамашу и взяли ее к себе домработницей. Правда, до Бори не допускали.

Но когда выяснилось, что Мария приходится племянницей самому Якову Юровскому, бездетная пара, от греха подальше, все же позволила ей общаться с сыном.

Забытая могила

Жизнь Борису выпала нелегкая. Будучи еще мальчишкой, он нянчил, а затем собственноручно хоронил своих братишек и сестренок, которых мать рожала от разных мужчин. Все они умерли от холода и голода.

Семья РОМАНОВЫХ, зверски истреблённая большевиками

- Всего бабушка произвела на свет 11 детей, - продолжает рассказ Владимир. - Удивительно, но все они чем-то были похожи на дядю Яшу. Однако Юровский, к которому Мария неоднократно обращалась за помощью, от нее отрекся.

Со временем Борис встал на ноги, стал трактористом и обзавелся собственной семьей. С сына Володи он пылинки сдувал - боялся, что его постигнет проклятье рода Юровских. К счастью, различные катаклизмы обошли Владимира стороной. Он вырос, стал отцом двоих детей. Которым предпочитает не рассказывать о знаменитом родиче, считая Якова Михайловича злодеем.

- То, что сделал с Романовыми Яков Юровский, веками не искупить ни хорошими поступками, ни честным трудом его потомков, - уверен Владимир Борисович. - Я всерьез беспокоюсь за будущее сына и дочки. Кстати, меня тоже преследуют мистические совпадения. Например, мой друг и коллега по работе носит фамилию Романов.

90 лет назад было сделано всё, чтобы уничтожить останки царской семьи, но, к счастью, их удалось обнаружить

…В последние годы жизни Яков Юровский постоянно жаловался на боли в груди. Его мучили одышка, бессонница, повышенное давление. Цареубийца умер в полном одиночестве от рака легких. Видимо, сказалось многолетнее курение.

Где покоится прах Якова Юровского, Владимир Борисович не знает. Судя по всему, могила уже сравнялась с землей, так как за ней более 60 лет никто не ухаживал.

Источник: www.eg.ru

Постер бакст корсавина. Подлинные костюмы сезонов Дягилева

importins — Tue, 12 Aug 2014 14:04:57 GMT

$CUT$

Violent_Vertigo обратиться по имени Воскресенье, 16 Марта 2008 г. 14:02 (ссылка)

как раз недавно читала про Дягилева и Нижинского. вообще текст был про Мисию Серт, но про Дягилева там много. очень любопытно - о том, как Д. назначил Н. хореографом, а тот ничего не умел, и Д. каждое движение показывал ему сам по сто раз. таким образом на постановку 8-минутного балета потребовалось 100 (!) репетиций. ну, а потом Д. из-за своего страха перед большой водой впервые отпустил Н. одного на гастроли в Америку - и тот быстренько женился на какой-то богачке. Д. был в жуткой депрессии и будто бы собрал всех друзей для "мозгового штурма", чтобы понять, задумал Нижинский эту подлость еще до отъезда или просто так сложились обстоятельства и его коварно окрутили в дороге. а потом, якобы, решили, что все-таки он заранее подготовился, так как купил перед отъездом новые кальсоны...

книга - "Любовь и страсть Серебряного века", по сути интересно, но написано плохо и очень безграмотно (((

Ответить С цитатой В цитатник

Источник: www.liveinternet.ru

Картина фирсова. Будни и праздники. Бытовая картина

importins — Tue, 05 Aug 2014 20:12:06 GMT

$CUT$

Будни и праздники. Бытовая картина

Будни и праздники. Бытовая картина
Задумывался ли ты, что все многообразие жизни человека, все ее радости и печали, вся неповторимость человеческих судеб сводятся к немногим событиям, таким как рождение и смерть, труд и отдых, материнство и трапеза, праздники и будни? Именно об этом рассказывают художники, когда пишут бытовые картины.
Во все времена значительные события из жизни людей - сватовство, венчание, свадьба - интересовали художников. Картина Михаила Шибанова "Празднество свадебного договора" (1777, ГТГ) поможет заглянуть в старину, но это не историческая картина, а бытовая, - она показывает жизнь современников художника. Было это более двухсот лет тому назад. Для того чтобы назначить день свадьбы, отцы жениха и невесты договаривались об этом торжестве и подписывали свадебный договор. Красота национальных костюмов, нежность жениха - все это бросается в глаза. Перед нами одна из первых в России картин, где художник обращается к сцене из крестьянской жизни. А авторская надпись на оборотной стороне холста гласит, что это "...картина, представляющая суздальской провинции крестьян празднество свадебного договора. Писал в той же провинции в селе Татарове в 1777 году Михаил Шибанов Из села перенесемся в большой город - Петербург или Парна, к мастерскую художника: живописец" (вторая половина 1760-х годов), Работа у юного художника длительная, позирующая девочка устала, и мама ласково журит ее. Мольберт на котором укреплен холст, этюдник с красками, жащий на полу, кисти в руках живописца - все это атрибуты искусства. А одежда героев картины Фирсова подскажет тебе, что они жили более двух сот лет тому назад, во второй половине XVIII века.
Картина Алексея Венецианова "На пашне" (первая половина 1820-х годов, ГТГ) загадочна. Разве женщина может быть выше лошади? Почему отправляясь на такую пыльную и тяжелую работу она надела праздничный розовый сарафан? И не следует думать, что художник никогда не был в деревне и не знал особенностей той жизни, которую изображал. Венецианову хотелось, чтобы дворяне, будущие зрители его картин, полюбили его героев-крестьян. Вот почему обращаясь к сценам из крестьянской жизни, он выбрал самые красивые, значительные моменты. Время, когда писалась эта картина, ждало от художников новых героев, и Венецианов создавал поэтические образы крестьянской жизни, слегка их идеализируя. Красивую крестьянку он изобразил почти Флорой - богиней цветов, природы, весны, которая, едва касаясь босыми ногами земли, словно парит над ней.
Снова вернемся в город. В Петербурге живуг многие герои Пата Федотова, такие как на картине "Сватовство майора" (около 1851, ГРМ). А суетливые домашние, смущающаяся невеста и ее решительная мать-купчиха - все приглашают зрителя стать очевидцем данного сватовства. Нарядные платья матери и дочери, накрытый для угощения стол подтверждают, что сватовство - не рядовое событие в жизни этой семьи. Подробный, неторопливый "рассказ" Федотова, масса бытовых деталей, критика нравов, царящих в этой среде, - все говорит о том, что перед нами произведение искусства середины XIX века, принадлежащее к бытовому жанру.
Казалось бы, самым значительным событием, которым завершается сватовство, должно стать венчание. Молодую девушку выдают замуж за богатого старика. На картине "Неравный брак" (1862. ГТГ). как в театре, предстали перед зрителем главные герои - невеста, жених и священник. Композиционно они образуют треугольник. За этими тремя главными героями второй план - гости церкви. На полотне Василия Нукирева эту роль играет красивый молодой человек, стоящий справа и сопереживающий. Это автопортрет художника, он изобразил себя, чтобы подчеркнуть свое личное от шение к этой драме.
Уж если венчание стало безрадостно, то каким будет труд? По круто поднимающейся вверх доржке тяжко тащат бочку измученные ребятаа-подмастерья. В картине , "Перова 'Тройка" (1866, ГТГ) преобладает тоскликвый серый цвет: серо-желтая монастырская стена (поднимаются от Трубной площади по бульваров вдоль Рождественского монастыря в Москве). Художнику казалось, что, изображая безрадостную действительность, он обличает существующие порядки. Но критика художниками-передвижниками суровой действительности не могла исправить жизнь. Позднее Перов обратился к изображению скромных радостей простых людей. В жанровой картине "Охотники на привале" (1877, ГРМ) он разделяет со своими персонажами удовольствие от удачной охоты, от привала и дружеской беседы. Непосредственность, наивная увлеченность, проявляющиеся у взрослых людей во время охоты, вызывают искреннюю симпатию.
Василий Максимов сам происходил из крестьянской семьи и хорошо знал крестьянскую жизнь и сельские обычаи. Перед вами картина "Приход колдуна на крестьянскую свадьбу" (1875. ГТГ) Художник изображает деревенскую избу с красным углом (самым почетным и красивым местом), где под иконами жених и невеста принимают поздравления. Стены украшены нарядными, вышитыми невестой полотенцами. Но в свадебном обряде наступает г за: неприглашенным явился крестьянин, прозв ный колдуном, за которым тянется дурная слава. Они несут утощение, а невесте подсказывают слова, которые следует произнести от сглаза. Юные, поэтичные образы жениха и невесты контрастируют со зловещей фигурой колдуна. Картина напоминает театральную сцену: темные боковые части картины, как кулисы в театре, затемненный передний план, и только герои -жених, невеста и ее отец - выделены ярким светом.
Среди разных трудов, которыми занят человек, есть и ратная служба. Художник-баталист Верещагин рассказывал о самом тяжком труде на земле -солдатском. Он повидал немало смертей, бывал всюду, где сражались русские воины. Понимая высокую цель своего творчества, Верещагин говорил: "Передо мною, как перед художником, ВОЙНА, и ЕЕ я бью сколько у меня есть сил". Сцену из Русско-турецкой войны на Балканах (1877-1878). парад в честь победы, когда генерал Скобелев на белом коне объезжает войска, художник написал на втором плане картины "Шипка-Шейново. Скобелев под Шипкой" (ГРМ). На переднем же плане на снегу - убитые, замерзшие -страшное лицо войны...
Над своими "Бурлаками на Волге" (1873. ГРМ) Илья Репин начал работать, еще когда учился в Академии художеств. Труд людей, которые под изнурительно жарким солнцем тащат по мелководью баржу, показан без прикрас. Зрители увидели на полотне не только каторжный труд, но и могучую силу бурлаков. Бытовая сцена размещена на большом полотне. Чтобы придать картине большую выразительность, Репин поместил бурлаков гораздо ближе друг к другу, чем это могло быть на самом деле. Отказ от мелкого правдоподобия во имя правды искусства -важный творческий прием художника.
У мастера исторической живописи Сурикова была только одна крупная картина на бытовую тему "Взятие снежного городка" (1891, ГРМ). Такие снежные городки строили на льду Енисея, на родине Сурикова в Красноярске, на масленичную неделю. Передать удаль всадника, стремящегося разрушить городок молодость нарядных сибирячек, для которых позировали красавицы из знакомых Сурикову семейств, шум и веселье толпы, холод морозного воздуха - задача трудная, но интересная, и художник с ней справился.
Давай теперь перенесемся в поленовский "Московский дворик" (1878, ГТГ). Как ты думаешь, это полотно - пейзаж или все же бытовая картина? Скромный дворик поведает тебе о жизни не только людей, обитающих в доме слева, но и обо всей патриархальной Москве. Эта жизнь запечатлена в простых занятиях детей, в идущей по двору женщине, в красоте белеющей позади сараев церкви и колокольни. Тишина арбатского переулка, где увидел Поленов небольшой дворик, неторопливость протекающей жизни, более похожей на сельскую, - все отвечает задачам бытовой картины.
После тишины московского дворика тебя оглушит звуковая разноголосица картины Филиппа Малявина "Вихрь" (1906, ГТГ). Яркая неистовая пляска веселых крестьянок написана сочно и темпераментно. Разметались их красно-оранжевые сарафаны и фартуки, громко и нестройно звучат музыкальные инструменты.

Источник: vesnart.ru

Картина моне написанная после смерти камиллы. Моне

importins — Tue, 05 Aug 2014 15:13:37 GMT

Оскар Клод Моне

Оскар Клод Моне. Произведения >>

Оскар Клод Моне родился в Париже 14 октября 1840 года. Когда будущему художнику исполняется пять лет, его семья переезжает в Гавр на побережье Нормандии. Подростком он поступает в колледж в Гавре. По началу его любовь к рисованию проявляется в рисовании портретов-шаржей, которые пользовались достаточным успехом. В 1856 году Моне знакомится с нормандским художником Эженом Буденом. Это знакомство значительно повлияло на творчество Клода Моне. Именно Буден посвятил молодого художника в таинство техники работы на природе ( с точки зрения академической живописи это считалось недопустимым). Моне хотел продолжить обучение живописи в Париже, но городской совет Гавра отказывается предоставить ему стипендию, поэтому оплату учебы взяла на себя тетка Моне Мари-Жанна Лекадр и в 1859 году Моне едет в Париж.

Моне не поступает в Школу изящных искусств, а начинает посещать Академию Сюиса, где встречает Писсарро. В кафе "Гербуа" он знакомится с Огюстом Ренуаром, Альфредом Сислеем и Эдуардом Мане. В 1861 году отправляется в Алжир с составе полка африканских стрелков, но там он заболевает тифом и после увольнения возвращается в Гавр. В это время он знакомится с Иоганном-Бартольдом Йонгкиндом. В 1862 году он снова едет в Париж, поступает на учебу к Шарлю Глееру, у которого также обучаются Сислей, Ренуар и Базиль. Глейр обучает из на примерах античного искусства и резко критикует за попытку отойти от канонов. В солнечные дни молодые художники берут краски и мольберты и отправляются за город. Они хотят рисовать природу с натуры. Две картины Моне, написанные в лесу Фонтебло, были приняты Салоном и очень высоко оценены критиками. Но Клода Моне часто путают с Эдуардом Мане и вдохновленный живописной манерой своего однофамильца, Моне решает написать свой вариант "Завтрака на траве". Он работает несколько месяцев над этим огромным полотном, но закончить ее он не смог по финансовым причинам. Денег, присылаемых тетей Лекадр не хватает, картины плохо продаются. Но, несмотря на тяжелое материальное положение, Моне в этот период много и плодотворно работает.

В 1866 году Моне выставляет Салоне две своих картины: пейзаж и портрет Камиллы Донсье, известный как "Женщина в зеленом платье". Молодая натурщица позже стала музой и любимой женщиной художника. Когда Моне решает познакомить Камиллу со своими родителями и везет ее в Онфлер, родители категорически отказываются встречаться с натурщицей.

В мае 1867 года Клод Моне переезжает к богатому другу Базилю, у которого уже живет молодой художник Ренуар. Этот год для Моне был неудачным - жюри Салона не принимает его работ, сочтя их чересчур авангардными, необычными, отдавая предпочтение картинам известным художникам, творящим в академическом жанре. Лето он проводит с родителями в Сен-Адрессе, в то время как беременная Камилла остается в Париже без средств к существованию. Моне поручает опеку над ней Базилю и Писсарро. Клод возвращается в Париж только после рождения сына, которого назвали Жаном. Материальные трудности несколько омрачили радость молодых родителей.

Но вскоре гаврский любитель искусства Луи Годибер, покупает у Моне несколько картин. И после он с Камиллой уезжает из Парижа. Сначала они ненадолго поселяются в Фекане, а потом перебираются в Этрета.

В начале 1869 года Моне снова возвращается в Париж, но жюри Салона в очередной раз отвергает его картины. На лето он переезжает в деревню Сен-Мишель, там его часто посещает Ренуар. В июне 1870 года Моне узаконил свои отношения с Камиллой и выехал в Трувльиль. Здесь его застает франко-прусская война. Снова не на что жить. Верный друг Базиль погибает на фронте. В сентябре Моне едет в Лондон, где встречает Писсарро и Добиньи. По их совету Моне возвращается в Париж через Голандию, где ненадолго задерживается. Там он пишет множество пейзажей небольшого голландского городка Заандама. Приехав во Францию Моне неожиданно получает наследство, благодаря которому его семья теперь может арендовать домик в Аржантее близ Парижа. По примеру Добиньи Моне устраивает свою мастерскую в лодке и путешествует по Сене до Руана, наблюдая за нюансами атмосферных явлений. В этот период жизни художника стал переломным моментом в истории импрессионизма. Кроме Моне в направлении импрессионизм работали Эдуард Мане, Ренуар, Сислей и Кайбот. В 1873 году Клод Моне не отправляет ни одной своей работы на Салон. Друзья решают основать общество независимых художников и выставить свои работы у известного фотографа Надара.

Первая выставка была организована 15 апреля 1874 года. Картин продано немного, общественность и критики высмеивают работы молодых художников. На этой выставке была выставлена картина Клода Моне "Впечатление. Восход солнца", которая вызвала иронические комментарии критика Луи Леруа, придумавший термин "импрессионист" ( фр. impression - впечатление).

В 1875 году в аукционном доме Друо проходит продажа произведений Моне, Ренуара, Сислея, Берты Моризо. Прибыль от продаж невелика, но постепенно начинает формироваться круг поклонников нового направления. Богатый предприниматель Эрнест Ошад заказывает у Моне четыре полотна для своего замка в Монтжероне. Моне едет туда и вскоре между ним и женой предпринимателя Алисой завязывается дружба. В 1877 году Ошад разоряется, что отражается на финансовом положении художника. В марте 1878 года у Камиллы и Клода Моне рождается второй сын - Мишель. Вскоре после родов Камилла умирает от тяжелой болезни.

Эрнест Ошад переезжает в Париж, но его жена и шестеро детей остаются с Моне и его двумя сыновьями.

Для детей Моне Алиса Ошад заменяет мать, но их совместная жизнь вызывает недовольство окружающих. Несмотря на сплетни они продолжают жить вместе. Узаконить свои отношения Клод и Алиса смогли лишь через несколько лет спустя, когда умер Эрнест Ошад.

Весной 1882 года Клод Моне выставляет 35 своих работ на 7 выставке импрессионистов. Картины Моне получают неплохие отзывы критиков. В это время художник живет вместе с собственными детьми и семьей Ошад в Пуасси. В 1883 году арендует дом в Живерни, в котором будет жить до самой смерти.

В 1890 году Моне выкупает дом, в котором прожил уже семь лет. Очередные выставки импрессионистов постепенно приобретают все большую популярность. Картины Моне находят своих покупателей и цены на них растут. К художнику наконец пришли признание и достаток. Моне пишет серии картин, уделяя особое внимание освещенности предметов в разное время суток.

Моне избавившись от финансовых проблем, решает обустроить сад в Жеверни таким образом, чтоб он напоминал живую картину.

После смерти жены Алисы и старшего сына Жана художник не оставляет Живерни. Но у Моне катаракта обеих глаз и он слепнет. В 1923 году была проведена успешная операция и художник снова возвращается к работе. В любимом саду он работает до конца жизни. 5 декабря 1926 года Клод Моне умирает.

Источник: artwwworld.org.ua

Живопись и поэзия. Живопись и поэзия

importins — Wed, 30 Jul 2014 04:40:20 GMT

Манифест художественного движения «Живопись и поэзия» в настоящее время опубликован на 28 языках и состоит из десяти основных пунктов, четвёртый из которых декларирует элементы плодотворного сотрудничества и обмена идеями между художниками и поэтами в целях реализация тезиса о том, что литературные тексты являются источниками вдохновления для создания произведений изобразительного искусства и наоборот. Результаты такого сотрудничества должны проявляться в новой и наиболее полной форме искусства[3]. [4]

С 2007 года организаторы движения «Живопись и поэзия» проводят художественные и литературные собрания и выставки, наиболее известными из которых были следующие:

The Object — выставочный зал театра «Альфа», Турин (Италия). 2007 год
I Colori delle Parole: Gianpiero Actis responds to Aeronwy Thomas — «Центр Томаса Дилана», Суонси (Уэльс, Великобритания). 2007 год
Streetlamp & Moon — Arte Citt Amica, Турин (Италия). 2008 год
The Door — туринская художественная галерея, Турин (Италия). 2009 год
Omaggio alla poesia di Lawrence Ferlinghetti — Arte Citt Amica, Torino (Италия). 2010 год
Colors of shadow and other works — Клифтонский выставочный центр, Клифтон (Нью-Джерси, США), 2011 год.
IMMAGINE&POESIA in Monte Carlo, permanent exhibition, Htel Olympia, Монте-Карло — Beausoleil, Лазурный Берег, 2011 год.
Rhythms…Winter to Fall and Other Works, Baffa Gallery, Sayville, NY, (Нью-Джерси, США), 2011 год.[5]

Aeronwy Thomas; Gianpiero Actis I Colori delle Parole: percorsi tra arte e poesia, Arti Grafiche Zuccarello, Sant’Agata Militello (ME), 2007
Immagine & Poesia, inserto «TO.7», «La Stampa», 9 novembre 2007, 51
L’Oggetto, tra poesia e astrattismo, «Il Corriere dell’Arte», 16 novembre 2007, 10
The Object, «Il Punto — City Life», novembre 2007, 33
Papa Enzo Ci credo perch assurdo, soluzioni artistiche per un tema impossibile, Il Corriere dell’Arte, 2007, 14
L’Oggetto misterioso di Aeronwy Thomas, «Torino Magazine», dicembre 2007, 75
Dylan Thomas Festival Exhibitions: The Colour of Saying, Dylan Thomas Centre Programme, Swansea, September — December 2007
Arte senza confini, Immagine & Poesia, inserto «TO.7», «La Stampa», 31 ottobre 2008, 93
Una notte di Stelle: omaggio a Aeronwy Thomas, inserto «TO.7», «La Stampa», 2 ottobre 2009, 50
Immagine & poesia: Una notte di stelle, nel lirico volo l’universo, «Il Circolo dei Lettori, programma ottobre 2009», 8
Chiarelli Lidia In contatto con Lawrence Ferlinghetti, «Arte Citt Amica News», 2010, 1
Omaggio alla poesia di Lawrence Ferlinghetti, inserto «TO.7», «La Stampa», 3 settembre 2010, 23
The Seventh Quarry Issue 13, Winter 2011, Swansea Poetry Magazine, February 2011, 70

Источник: dic.academic.ru

К.п.брюллов интересные сведения о его жизни. В.В.Стасов и картины К.Брюллова

importins — Wed, 30 Jul 2014 04:28:51 GMT

$CUT$

В Риме в те дни находился еще мало кому известный молодой человек из России, служивший секретарем у А.Н.Демидова, сибирского богача, жившего во Флоренции. Этому человеку впоследствии было суждено сыграть большую роль в судьбах отечественного искусства. Звали его Владимиром Васильевичем Стасовым. (ПОДРОБНЕЕ)

Болезнь помешала Стасову присутствовать на похоронах Брюллова. Но едва будущий знаменитый критик стал на ноги, он тут же с присущей ему энергией и страстностью принялся за розыски творений художника, созданных им в последние годы жизни в Италии.

Письмо В. В, Стасова «Последние дни К. П. Брюллова и оставшиеся в Риме после него произведения», опубликованное в 1852 году в журнале «Отечественные записки», а также письма критика родным, частично увидевшие свет уже в наше время, и по сей день являются основным источником сведений о жизни и творчестве художника в 1850—1852 годах. Тем более что Стасов не ограничился описанием картин, а сделал также дагеротипы со всех важнейших произведений Брюллова и направил их в Россию.

В. В. Стасов писал свои заметки по свежим следам. Он справедливо думал о том, что последующие исследователи будут в менее выгодном по сравнению с ним положении и не смогут располагать той суммой и живых свидетельств, и собранных в одном месте последних работ художника, какие волею судьбы оказались предоставленными в его распоряжение в период пребывания в Риме летом 1852 года. Своим первейшим долгом перед соотечественниками Стасов поэтому считал подробное перечисление и скрупулезное описание оставшихся в Риме произведений Брюллова, полагая, что им вряд ли будет суждено когда-нибудь вернуться в Россию.

Что же касается жизни художника в Риме в 1850—1852 годах, то автор заметок в «Отечественных записках» сообщает лишь, что в последние годы К. П. Брюллов был очень дружен с итальянской семьей по фамилии Титтони.

Глава семьи, Анджело Титтони, писал Стасов, был «сельским негоциантом», то есть «оптовым торговцем всеми сельскими произведениями и всяким скотом».

«С этим человеком, — рассказывал будущий критик, — он сошелся необыкновенно близко с самого первого знакомства, привязал его к себе с той необыкновенной силой, которой всегда владел, когда хотел приобрести чью-нибудь привязанность; в то же время почувствовал над собой что-то вроде магнетической силы Титтони, которой и остался покорен до самого последнего своего дня».

Много более обстоятелен Стасов, когда переходит в своих римских заметках к художественному анализу последних творений Брюллова. «Как и вы, как и все, — предупреждал он, — не люблю я описаний картин и статуй, но на зтот раз я считаю необходимым рассказать вам про все, что осталось в Риме после Брюллова и что я видел, — по всей вероятности, все это никогда не будет в России».

Стасов оказался прав: почти все произведения Брюллова, которые он в 1852 году видел в Риме, остались в Италии. В статье Стасова содержится упоминание более чем о трех десятках крупных работ Брюллова — живописных полотнах, акварелях, рисунках. Из них только шесть картин, этюдов и эскизов маслом в настоящее время находятся в Советском Союзе, включая известный портрет археолога и востоковеда Микеланджело Ланчи.

О судьбе всех остальных работ Брюллова, упоминаемых Стасовым, до самого последнего времени не имелось почти никаких сведений. В частности, говоря о выполненных Брюлловым в 1850—1852 годах портретах членов семьи Титтони, исследователи творческого наследия художника должны были ограничиваться словами о том, что местонахождение их в настоящее время неизвестно. Представление об этих работах можно было получить лишь по фотографическим снимкам из собрания фототеки Третьяковской галереи — черно-белым, плохо сохранившимся отпечаткам, по которым трудно судить о мастерстве художника. О нем при известной доле развитого воображения можно только догадываться.

В цвете эти работы никогда у нас не воспроизводились, и всеми сведениями о них мы обязаны Стасову, а также скупым, отрывочным данным, которые находим в переписке и воспоминаниях других современников К.П. Брюллова, общавшихся с художником в последние годы его жизни в Риме.

Между тем портрет Ланчи, например, свидетельствует о том, что безнадежно больной художник до самых последних дней не утратил интереса к жизни, удивительной остроты и живости в восприятии людей, сохранил неувядаемым свое живописное дарование.

Очень высоко Стасов ценил и другие портреты, написанные Брюлловым на закате жизни в Риме, и особенно портретную галерею семьи Титтони.

Но наибольшее впечатление на Стасова произвел эскиз «Всеразрушающее время», картина, которая, по мысли художника, «должна была вместить всю пролетевшую историю мира». Вот что писал критик об этом эскизе: «Хотя Брюллов и чувствовал близкий конец свой, хотя и был убежден, что никогда не удастся ему исполнить самому картину эту, но все последнее время жизни своей он был занят мыслью картины, которой эскиз он сделал в величину более аршина, масляными красками, еще в 1851 году... Картина эта должна была быть огромных размеров, нечто вроде «Страшного Суда» Микеланджело... Когда взглянешь на этот эскиз, почувствуешь великую широкую мысль, какой никто не знал еще никогда у Брюллова, и невольно напоминающую глубокий исторический путь Микелaнджело...

Картина, которую хотел он сделать последним и полнейшим художественным своим произведением, была названа им «Всеразрушающее время».

«Я глубоко убежден, — заключал критик, — что если бы эта картина была исполнена, она была бы самой великой картиной нашего века». Одновременно Стасов подчеркивал, что эскиз поражал праздничным, «цветистым букетом красок», ничего общего не имеющим с его мрачным сюжетом.

Брюллов оставил в Италии немало своих работ: живописных полотен, акварелей, рисунков, разбросанных теперь по частным собраниям, а также хранящихся в музеях и картинных галереях.

Самое крупное и ценное собрание произведений художника, безусловно, принадлежит потомкам Анджело и Винченцо Титтони.

В доме Титтони находится и незаконченная большая картина «Надежда,питающая любовь» и очаровательная картина, описанная Стасовым как «Девочка в лесу».

Однако и у них сохранились не все работы, о которых, в частности, упоминал Стасов.

В коллекции Титтони в основном представлены работы Брюллова второго римского периода его жизни (1850 — 1852). Между тем не меньшего внимания заслуживают произведения, относящиеся к первому пребыванию художника в Италии и оставшиеся здесь либо в руках потомков их первоначальных владельцев, либо перекочевавшие в другие частные или государственные собрания. По переписке художника и свидетельствам его современников заведомо было известно о существовании таких работ, хотя многие из них никогда не воспроизводились в печати и об их местонахождении, как правило, имелись очень ротиворечивые сведения.

Особой сложности не представляют, конечно, разыскания картин Брюллова в государственных итальянских музеях и картинных галереях. Для этого достаточно лишь внимательно осматривать их экспозиции или знакомиться с каталогами хранений, чтобы обнаружить работы русского художника, ставшие достоянием итальянских общественных собраний.

В Миланском музее современного искусства «Вилла реале» висит картина Брюллова «Одалистка». Знаменитые «Царские врата» с образами, написанными великим русским художником и известными в брюлловской литературе только по описаниям, поскольку они никогда не публиковались, нам удалось обнаружить в нынешней русской православной церкви в Риме, что устроена внутри так называемого палаццо Чернышевых.

Источник: www.nearyou.ru